Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

за дележку добычи. Обычные удовольствия пирата – выпить, погулять, овладеть красоткой – как будто не трогали его. Да Вира жил ровно и аскетично, сторонясь веселья. Но если его задевали – бил без раздумий.

- Угрюмый ты тип, приятель, - заметил Альваро. - За что же тебя любить?

Впрочем, половина ответа лежала на поверхности, если представить себе Фатиму-аллен. Эгоистичная холодная карьеристка, готовая перешагнуть любого на своем пути. Какой мужчина мог запасть ей в душу? Уж явно не обаятельный и тонкий, как сам Альваро. Дикий зверь – вот кто нужен Фатиме. Мужчина-хищник без признаков ума и доброты, зато сильный и злобный. Родриго да Вира был именно таким.

Но за что его любил дон Карлос? Тупой драчун додумался подать в суд на своего капитана – и тем не менее, сейчас, спустя много лет, капитан жалеет о его смерти.

Альваро стал крутить свиток дальше, выискивая одно: чем был хорош да Вира? И вот в окошке появилась запись. Аттестационный спор: Родриго да Вира претендует на браслет мастера навигации. Писатель рассмеялся от абсурда. Тупой костолом пытался стать штурманом – вторым человеком на корабле, и самым образованным во всем экипаже. Даже капитан может не иметь образования, держась лишь на опыте, харизме и отваге. Но штурман – это, считай, профессор по меркам пиратского корабля!

Альваро не сразу поверил глазам, когда прочел: “Спор выигран да Вирой. Доводы найдены безоговорочно весомыми. Присвоен ранг мастера навигации”. Альваро выписал это в блокнот и подчеркнул формулировку: “доводы безоговорочно весомы”. Он прекрасно знал, что это значит. Он сам получил браслет маэстро с теми же словами. То было исключение. Обычно ранг мастера дается с оговоркой: “Вопреки изъянам в стилистике и примитивности композиции, сеньор может быть признан маэстро литературы”. Альваро впечатлил всех, маститые члены коллегии не нашли, к чему придраться. Того же добился и да Вира!

Теперь этот моряк предстал в новом свете. Он избегал девиц и кутежей не от угрюмства, а ради цели: да Вира учился в любой свободный час. Это не делает его приятным человеком: по-прежнему задира и костолом, - однако не тупой, а целеустремленный. Что ж, теперь у него еще больше причин поладить с Фатимой!

- А я хорош! - похвалил себя Альваро. - Каждая догадка – в яблочко!

С азартом он рванул рычаг, ища новых открытий.

Но увы, два года в жизни моряка миновали без судебных споров. Писатель дважды просил служителей Свитка сменить в машине рулон. А следующая запись говорила о смерти да Виры.

Обычно гибель пирата не сопровождается спорами и потому не отражается на Свитке, но здесь был особый случай. Даже более, чем особый. Капитан Карлос эль Нинья подал в суд на сам Высокий Стол! Фатима Ир-Рейя представляла в этом суде интересы Родриго да Виры, покойного. То было через три месяца после Солантийской экспедиции. Оглушительный ее успех стал очевиден всем. Аллены Высокого Стола постановили наградить всех моряков из экипажа “Санта Элизы”, за исключением одного – погибшего штурмана. И вот капитан эль Нинья вместе с Фатимой пришел в суд, дабы защитить права павшего героя.

Оппоненты возражали: да Вире не нужна награда. Во-первых, он погиб, не оставив детей. Во-вторых, главный успех экспедиции – это мирный договор с Солантийским дожем. А штурман угодил в бездну еще до того, как переговоры начались.

Но Фатима произнесла блестящую речь о подвиге да Виры. Ночью команда лазутчиков с “Санта Элизы” заняла береговой форт. Внезапность и скрытность обеспечлили победу, форт пал без единого выстрела. Но один из часовых успел поджечь и бросить гранату. Ее взрыв убил бы не меньше пятерых каталийцев, а главное – поднял бы тревогу. Солдаты дожа отбили бы форт, экспедиция – провалилась… Вот в этот отчаянный миг да Вира накрыл гранату собой. Взрыв прозвучал глухо и убил всего одного человека. Но этот человек был отчаянным храбрецом, настоящим героем Каталии! Забыть о нем – позор и стыд для алленов!

Речь так впечатлила секретаря суда, что он почти целиком внес ее на Свиток. Разумеется, Фатима победила, да Вира посмертно стал кавалером ордена Мужества.

Но где же сын? - подумал Альваро. Штурман погиб прямо на Соланте. Значит, их роман с Фатимой вспыхнул либо до экспедиции, либо в пути. Выступая в Палате Слова и воспевая подвиг да Виры, Фатима носила в животе его дитя…

Альваро нажал рычаг “вперед”, не питая особых надежд. Поисковая машинка настроена на фамилию “да Вира”. А замужняя Фатима, конечно, дала бы ребенку фамилию мужа, никак не любовника.

- Будем надеяться, Беатрис найдет дитя… - сказал себе Альваро.

Как вдруг машина щелкнула и остановилась. Чувствительные иглы устройства, щупающие отверстия по краю свитка, снова встретили искомые символы. Еще одна запись о да Вире!

“Карменсита Эстевос, обреро эсферы Тени, требует признать себя вдовой Родриго да Виры, а своего ребенка – его ребенком”.

Альваро жадно проглотил запись, дорисовывая в уме недостающие детали. Женщина, обреро тени – это путана или воровка; вычурное имечко “Карменсита” указывает на первый вариант. Она явилась в секретариат Высокого Стола и принесла молочного младенца. “Родриго да Вира поклялся жениться на мне, если выношу и рожу его сына. Я родила, но он помер. Значит, я – его вдова, а мелкий – наследник. Нам полагается награда Родриго!” Действительно, к ордену Мужества прилагалась немалая сумма денег, которая так и осталась не выплачена. Но кто сказал, что эта шлюха не лжет? И как она может знать, чьего именно ребенка носит?

Карменсита поклялась бездной, что в тот месяц не принимала никого, кроме Родриго. Очень она ему запала в сердце, ну, и он ей тоже. Есть ли доказательства?.. Ну, она помнит все шрамы на его теле: на бедре, значит, от сабли, на боку - от ножа, под лопаткой - от пули… Весьма сомнительное доказательство, если учесть, что труп да Виры разорвало на куски. Будь на стороне Карменситы хороший законник – хотя бы вполовину такой, как Фатима, – аргументы нашлись бы. Но откуда деньги на законника? Простая шлюха из портового борделя… Карменсита ушла, несолоно хлебавши. И больше не появлялась в одной записи с Родриго да Вирой.

Альваро откинулся на спинку стула, размышляя о том, что все это значит.

Писательский расчет оказался точен во всем, даже сам Альваро не ждал такого успеха! Фатима втрескалась в пирата, словно кошка. Открыто, перед всею Каталией защитила в суде его память – даже не побоялась