Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

Беатрис не растерялась:

- Эта записка – ложная улика. В любом сюжете про убийства есть такие. Шпион нарочно подкинул записку, которая наведет сыщиков на мысли про месть, хотя мотив – совсем иной.

- А у меня есть причины верить в мстителя.

Пока “Эсперанца” взбиралась по склону, заросшему пахучим можжевельником, Альваро пересказал студентке свой разговор с эль Ниньей. Особенно детально – часть про парня по имени да Вира, погибшего по вине доктора.

Беатрис выразила самый живой интерес.

- Эль Нинья и Фатима-аллен знали этого да Виру?

- Да. И злились на доктора из-за него.

- Эль Нинья сказал, что да Вира погиб?

- Сказал: “Был моряк, да не стало”.

- И это случилось из-за доктора Хуанеса? Как в точности сказал эль Нинья?

- Дайте-ка вспомнить… “Хуанес всегда много болтал. Началось с да Виры, а кончилось этим...”

- Чем – этим? Или кем?

- Не знаю. Эль Нинья не окончил, а зачем-то укусил себя за руку.

- Укусил за руку?! Как странно!

Альваро ухмыльнулся:

- При его тогдашнем состоянии это был не самый странный поступок. Например, он палил себе в голову из моего револьвера…

Гримаса на личике Беатрис сказала все, что следует знать о пьяных сеньорах, играющих с оружием.

- Я полагаю, дело было так, - отвлек ее Альваро. - Этот да Вира ходил на Соланту в экипаже эль Ниньи. По дороге он соблазнил Фатиму-аллен, и она в него влюбилась.

Машина вильнула, Беатрис откашлялась.

- Повторите: как вы сказали?..

- Между молодой Фатимой и отважным корсаром да Вирой вспыхнула страсть. Вернувшись из экспедиции, они стали видеться тайно – поскольку Фатима была замужем. Но Гарсиа Хуанес прознал об их романе. Фатима пришла за консультацией по женской части, и доктор подтвердил опасения: она беременна!

- Древние крылатые!.. - выдохнула Беатрис.

- Вот именно. И трагедия только начинается! Фатима носила в себе ребенка пирата и не смела признаться мужу. Но Хуанес – змеиный язык – выболтал ее тайну. Не знаю, кем был муж Фатимы, но явно не милой овечкой. Он нанял убийц и отправил да Виру прямиком в бездну. Фатима осталась безутешна, а Карлос эль Нинья лишился друга. Они возненавидели доктора, но не стали убивать – ведь это уже ничего бы не исправило. Как сказал эль Нинья: “Слова не запхнешь обратно в глотку”.

- Но что же ребенок Фатимы?!

- Здесь главная часть истории! Младенец родился в срок. Фатима солгала мужу, но со временем он догадался, кто настоящий отец ребенка. Тогда он бросил Фатиму с сыном. Бедный мальчик лишился отца, а затем и матери. Ведь Фатима только и думала, что о своих амбициях! Полностью отдалась карьере, а сыну не осталось ни капли внимания! К совершеннолетию юноша возненавидел мать. Он потребовала у Фатимы: “Если хоть немного меня любишь, исполни одну просьбу: скажи, кто мой отец”. Фатима сопротивлялась, но сын стоял на своем: “Сделай это, и я больше ни о чем не попрошу! Я даже сменю эсферу, лишь бы быть от тебя подальше. Одна последняя просьба: расскажи про отца!” Фатима сдалась и выложила все… Сеньорита, почему мы остановились?

“Эсперанца” замерла на обочине. Золотое Перо, сняв очки, пристально глядела на да Силву.

- Чертовски интересная история. Хочу послушать без помех.

- О, да! Ужасная драма! И вы уже догадались, кто послал Хуанесу угрозу: сын Фатимы-аллен. Доктор заподозрил, в чем дело, и показал записку Фатиме. Но юноша предвидел это и склеил записку из газетных вырезок. Записка не стала доказательством, Фатима обругала доктора и ушла в ярости. Хуанес погубил ее любимого, а теперь клевещет на ее сына! Вот только то была не клевета. Фатима-аллен содрогнулась, узнав о внезапной смерти доктора.

- Неужели ребенок Фатимы – такое чудовище, что может убивать на белой земле?!

- Мне хочется верить: он – хороший юноша со светлой душой, просто очень несчастный. Он никогда не убил бы по-белому... Но именно тут на сцену вышел дангарский шпион! По заданию кайзера агент искал подходы к людям, способным повлиять на выборы супремо. Один ключ он нашел: любовь эль Ниньи к жене – идеальный инструмент шантажа. Но дон Карлос хоть и влиятелен, а все же не аллен. Чтобы дотянуться на самый верх, агент познакомился с сыном Фатимы. Возможно, планировал украсть его, как и донью Изабель. Но пообщался с юношей – и увидел лучший путь: сделать его сообщником!

- О, бездна!..

- Да! Ребенок стал орудием в руках дангарского монстра! Шпион прикончил Хуанеса – чужеземцу ничего не стоило убить на белой земле. Потом дангарец сказал юноше: “Я отомстил за тебя. Ты передо мной в долгу. Тайны твоей матери должны стать моими”. С тех пор юноша снабжает шпиона секретами эсферы Права. Возможно, по этому каналу дангарец узнал и обо мне: ведь я же отправлял Фатиме письмо, и сын мог его прочесть... Вот почему антагонист имеет черты двух разных людей – поскольку у нас два антагониста! Матерый коготь кайзера и обездоленное дитя.

Беатрис слушала наставника буквально с открытым ртом. Маленькая божья коровка даже попробовала залететь внутрь. Поняв, что рассказ окончен, Беатрис перевела дух и уточнила:

- Все это вам поведал Карлос эль Нинья?

- Нет, лишь туманно намекнул. Обо многом мне пришлось догадаться самому. Но согласитесь, версия вышла весьма стройная!

- Ох, да, более чем… Но вы же не пустите ее в книгу прямо так, без доказательств? Вдруг это… не совсем правда?

- Конечно, доказательства нужны: я же человек слова. Кроме того, мало написать книгу – надо еще и поймать шпиона. Иначе он, того гляди, пристрелит меня. А чтобы выйти на шпиона, нужно разыскать сына Фатимы-аллен.

- И как же мы найдем его?

Альваро подмигнул Беатрис:

- Это же очевидно! Недаром мы с вами выехали за город.

- Полагаете, юноша где-то здесь живет?

- Конечно, нет. Он живет в Лаэрте, возле мамы. Мы выехали, чтобы запутать следы. Если шпион следил за нами, то решил, что мы покинули столицу. А мы окольным путем вернемся обратно и посетим... Великий Свиток!

Похоже, Беатрис обрадовалась:

- Как увлекательно! А что будем там искать?

- Во-первых, сына Фатимы-аллен. Нет общего реестра всех рожденных детей, но результаты судебных споров обязательно попадают на Свиток. Муж Фатимы отрекся от сына. Мальчик сменил эсферу. Одно из этих событий наверняка сопровождалось спором.

- Хм… Да, наверное…