Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

известных людей, о которых писано уже не раз. Доселе никто не нападал на авторов, значит, в моей книге есть нечто новое – и опасное для антагониста. Смерть Хуанеса – что же еще?

Беатрис не нашла возражений, но и соглашаться не хотела. Вместо ответа сменила тему:

- Вы видели нападавшего? Как он выглядел?

Альваро вздохнул:

- Было темно, он стоял спиной к свету, а я был изрядно пьян… Могу сказать немногое. Он – высокий и сильный мужчина, опытный в драках. Он не молод, и говорит как-то странно: не то хрипит, не то скрежещет.

- Акцент? Вот такой?

Она издала серию свистяще-каркающих звуков.

- Тысяча чертей! Это по-дангарски, что ли?

- Именно. “Меня зовут Беатрис, я стану великим писателем”.

- Вы знаете дангарский?!

Она поколебалась и с трудом поборола соблазн соврать:

- Только пару фраз...

- У вас слишком нежный голос, нельзя сравнить с тем типом. Но я уже подумывал: не дангарец ли он?

- Дангарцы пугают генерала Дезерея, - напомнила Беатрис. - Генерал считает, что они готовят нападение. В Лаэрте могут действовать их шпионы.

- Дангарский шпион – хорошая версия, - подхватил да Силва. - Он воспитан в другой морали и может убивать в белой земле! Умнее с его стороны было бы этого не делать: ведь белое убийство наведет сыщиков на мысль об иностранце. Но если он сумел скрыть сам факт преступления – например, замаскировал под разрыв сердца…

- То все равно неясно, зачем он убил Хуанеса. Генерала или оружейника – это я бы поняла. Но доктор-то чем помешал кайзеру?

- Здесь мы подходим к интересному… и к месту поворота. Вон у той мельницы – направо.

Беатрис юркнула в щель между двух телег и легко вписалась в поворот. Машина затряслась на сельской грунтовке.

- Отлично водите, - похвалил да Силва.

- Наконец-то оценили!

- Оценил сразу, как захотел сбросить хвост.

Альваро ежеминутно поглядывал в зеркало. Он не верил в способность злодея догнать Беатрис на ее “Эсперанце”, но все же контролировал ситуацию. Никаких подозрительных машин в поле зрения не наблюдалось.

- Последнее деяние антагониста: пропажа доньи Изабель. Дон Карлос эль Нинья водил жену на выставку картин (верней, она его водила – не суть важно). После выставки они решили прогуляться. Некий хулиган отвлек эль Нинью, а тем временем жену бросили в черную карету и увезли. С тех пор дон Карлос ее не видел.

- Выставка – это была “Философия ужаса”?

- Да, но какая разница? Просто модная экспозиция в галерее Элисте, многие туда ходят. Дон Филиппе, например, приглашал меня… Важно другое: Изабель похитили на белой земле! И здесь, в отличие от убийства Хуанеса, у дангарца есть мотив. Теперь шпион может шантажировать эль Нинью, а это, как ни крути, пиратский барон. У него – и боевые корабли, и маршруты контрабанды, и знакомства с важными людьми… Словом, шантаж может многое дать шпиону. Я даже подозреваю: палец, присланный мне, - это палец Изабель. Шпион догадался, что я пойду к эль Нинье, и передал ему привет.

Беатрис поразмыслила.

- Очень похоже на правду… Доктор Хуанес много болтал. Положим, он лечил шпиона и узнал его тайну, а затем стал распускать язык. Шпион убил его, чтобы заставить молчать. Но вы заподозрили убийство, и он решил запугать вас. Между прочим, шпион имеет и вторую причину опасаться вашей книги. Помните, о чем просил генерал Дезерей? “Убедите читателей, что Дангар страшен!” А это шпиону нужно меньше всего, тем более – сейчас.

Альваро повел бровью:

- Что сейчас особенного?

- Как – что? Разве вы не интересуетесь политикой?.. Через полгода – выборы супремо!

- Ах да, чуть не забыл...

- Если Высокий Стол поверит в опасность дангарского вторжения, то сплотится и изберет серьезного лидера из эсферы Войны. А если нет, то Три Быка, как обычно, сцепятся с судьями из-за бюджета, и кресло супремо получит тот, кто сможет их примирить.

Дорога пошла среди живописных холмов, покрытых апельсиновыми рощами. Любуясь ими, Альваро взял время подумать. Он упустил из виду политические события, а меж тем, Беатрис права: это тоже может повлиять. Сильный решительный супремо – генерал или пиратский дон – может стать костью в горле кайзера. Для дангарцев гораздо лучше, чтобы Высокий Стол возглавил человек, далекий от военных дел: например, дон Филиппе. А похищение доньи Изабель может быть частью этого плана. Карлос эль Нинья – не аллен, но лично знает двух прим-алленов: Права и Тени. Шантажируя его, можно добраться до них.

Альваро сказал:

- Все выходит очень логично, за исключением трех неувязок…

- Первая, - встряла Беатрис, - как все-таки убили Хуанеса?

- Вторая, - продолжил да Силва, - как шпион выследил меня? Он же не может вечно ходить за мной хвостом: на другие злодейства времени не останется. Но только я вышел от дона Карлоса, шпион был тут как тут! Ладно, допустим, он следил не за мной, а за домом эль Ниньи: это логично в рамках шантажа. Но как шпион вообще узнал обо мне?! Я, кажется, не давал объявлений: “Вниманию всех дангарцев: пишу книгу про гибель доктора Хуанеса”.

- Хм… Действительно, странно. Разве только шпион – ваш студент. На лекции вы дали понять, что заподозрили убийство.

Альваро вскричал страшным голосом:

- Сознайтесь: вы служите кайзеру!

- Я-то нет, а вот этот юный бунтарь – Оса, или как его там… Лично мне он не внушает доверия.

- Юный бунтарь... Громила, что в меня стрелял, был отнюдь не юным. Что приводит нас к третьей, самой главной неувязке. Вам не кажется странным портрет антагониста? Вот скажите: какими чертами обладает этот тип?

- Я скажу, что считаю дурным тоном – описывать черты персонажа. Образ лучше раскрывать через поступки, а не перечислением черт.

- Кто вам сказал эту глупость? Прежде, чем описывать поступки персонажа, нужно понять его характер. И характер должен быть целостным, не противоречащим самому себе. А что есть в нашем случае? Антагонист – сильный свирепый громила, любитель палить в людей и отрезать пальцы. Он же – хитрая ядовитая змея, не оставляющая никаких следов. Он выклеивает угрозу из кусочков газеты, чтобы не быть узнанным, но другую угрозу – спокойно пишет от руки. Антагонист – дангарский шпион высочайшего класса с заданием проникнуть за Высокий Стол. И он же – обычный мститель: “Я знаю все, ты не