Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

Лк. 1:34 «Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю?»

Ин. 17:3 «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа».

1 Ин. 5:20 «Знаем (οἴδαμεν) также, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем (γινώσκωμεν) Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе».

В этом стихе из 1 Послания Иоанна мы встречаем два различных греческих глагола, описывающих разные аспекты знания:

«οἴδαμεν» – от «οἶδα»:

указывает на объективное, интеллектуальное знание;

обозначает фактическое знание или осведомленность;

относится к внешнему, информационному уровню.

«γινώσκωμεν» – от «γινώσκω»:

обозначает глубокое, личностное познание;

подразумевает опытное, экспериментальное знание;

указывает на близкие, интимные отношения.

Эта же разница видна в еврейском языке:

«yada» – глубокое, личностное познание (как в «Адам познал Еву»).

«yakar» – интеллектуальное знание фактов.

В контексте стиха это означает:

Мы имеем объективное знание (οἴδαμεν) о приходе Сына Божьего.

Цель этого прихода – дать нам возможность глубоко познать (γινώσκω) Бога.

Таким образом, текст показывает движение от внешнего знания фактов к глубокому, личностному познанию Бога в опыте веры.

Ин. 8:55 «И вы не познали Его, а Я знаю Его; и если скажу, что не знаю Его, то буду подобный вам лжец. Но Я знаю Его и соблюдаю слово Его».

Ин. 10:15 «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец».

Библейское понятие «знания» разрывает тесные рамки привычного нам интеллектуального познания. В священных текстах глагол «знать» раскрывает сияющие высоты близости, единения и любви, восходя от земного таинства супружеского союза к немеркнущему свету отношений в недрах Святой Троицы.

Когда Евангелие говорит, что Иосиф «не знал» Марию до рождения Иисуса, речь идет не о сборе информации о своей невесте, а об интимной близости супружеских отношений. Тот же смысл вкладывает Мария в свои слова «я мужа не знаю» – это не означает отсутствие знакомства с мужчинами, но свидетельство ее девственности.

Еще более поразительно употребление этого слова в описании отношений внутри Троицы. «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца» – здесь Христос говорит о неизреченной глубине любви и единства, существующей между Ним и Отцом. Это «знание» настолько превосходит человеческое понимание, что становится образцом для всех других форм познания в библейском смысле.

Когда Христос произносит страшные слова «Я никогда не знал вас» тем, кто творил чудеса Его именем, Он не говорит об отсутствии информации об их делах. Напротив, Он подчеркивает отсутствие подлинных отношений любви и единства с Ним. Эти люди остались чужими для Него, несмотря на все их внешние достижения.

«Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога» – здесь познание представлено как сама суть вечной жизни. Это не академическое изучение богословия, не накопление информации о Боге, а живой опыт общения, подобный тому единству, которое существует между Отцом и Сыном.

В словах «вы не познали Его, а Я знаю Его» Христос противопоставляет внешнее, формальное знание о Боге, которым обладали религиозные вожди, той глубине единства с Отцом, которая была у Него. Это различие между знанием «о» Боге и знанием Бога в живом опыте общения.

Апостол Иоанн, говоря «да познаем Бога истинного», указывает на конечную цель христианской жизни – не просто принятие определенных истин о Боге, а вхождение в глубину отношений с Ним. Это познание является преображающим опытом, изменяющим само существо человека.

Таким образом, библейское «знание» всегда означает глубоко личные, преображающие отношения. Будь то отношения между Богом и человеком, между супругами или внутри Троицы, это слово указывает на единство в любви, а не на интеллектуальное постижение. Поэтому, когда Писание говорит о Божественном предузнании, оно говорит о предвечном избрании в любви, а не о простом предвидении будущих событий или качеств.

1 Пет. 1:20 «Зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира, но явившегося в последние времена для вас».

В греческом оригинале в обоих случаях используется слово «προεγνωσμένου» (1 Пет. 1:20) и «προέγνω» (Рим. 8:29), происходящие от глагола «προγινώσκω» (букв. узнавать заранее).

Рассмотрим логику этого параллелизма:

В 1 Пет. 1:20 Христос «предузнан» прежде создания мира.

Очевидно, что здесь речь не может идти о простом предвидении.

Это слово означает предопределение, предназначение к искупительной жертве.

Было бы абсурдным предполагать, что Бог просто «предвидел», что Христос будет Агнцем. Само предузнание здесь есть акт предвечного определения.

Почему же тогда то же самое слово в Рим. 8:29 должно означать нечто иное? Если в отношении Христа «предузнание» означает предвечное определение, то и в отношении избранных оно должно означать то же самое.

В обоих случаях мы видим:

Действие происходит «прежде создания мира».

Речь идет о Божественном замысле спасения.

Предузнание неразрывно связано с предопределением.

Попытка истолковать «предузнание» в Рим. 8:29 как простое предвидение будущей веры разрушает единство Божественного замысла. Как Христос был предузнан/предопределен быть Агнцем, так и верующие предузнаны/предопределены быть Его народом.

Греческий текст Рим. 11:2 гласит: «οὐκ ἀπώσατο ὁ θεὸς τὸν λαὸν αὐτοῦ ὃν προέγνω» (Не отверг Бог народа Своего, который Он предузнал).

В этом отрывке раскрывается глубинный смысл Божественного предузнания как акта суверенной любви и избрания. Апостол Павел, говоря о верности Бога Своему народу, использует термин «προέγνω» не в смысле предварительного сбора информации, а в значении предвечного избрания в любви. Весь контекст 11-й главы пронизан темой неизменной Божественной любви к Израилю, несмотря на его неверность.

Это употребление предузнания следует древней традиции заветного богословия, где «знать» означает вступить в глубоко личные, интимные отношения завета. Когда Бог говорит через пророка Амоса: «Только вас признал Я из всех племен земли» (Ам. 3:2), речь идет не о познавательном акте – Бог, несомненно, знал и все остальные народы – но об особых отношениях заветной любви.

Какая горькая ирония скрыта в попытках обосновать избрание Израиля предвидением их добрых дел! Если бы Божественное предузнание касалось лишь информации о будущем народа, то первым и главным предузнанным фактом стало бы отвержение и убиение Сына Божия. В священной летописи Израиля, предстоящей пред очами Всеведущего, центральным событием высится Крест Голгофы, где избранный народ возопил: «Кровь Его на нас и на детях наших!»

И вот здесь открывается непостижимая бездна Божественной благодати: Господь избирает этот народ не вопреки предузнанию их богоубийства, но как бы включая это злодеяние в самый замысел спасения. Те, кто пытается основать избрание на предвидении добрых дел,