Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер

Он подошел к плите ближе и провел по ней рукой.

– Газовая. Это хорошо и плохо сразу.

– Почему?

– Потому что в старых городах типа этого часто отключают электричество. Зато газ можно включить незаметно. Ты быстро принюхаешься к нему, а можешь совсем не почувствовать. Газ – опасная хрень. Надышишься им, заснешь и не проснешься. Поэтому все проверяй каждый раз сама, не доверяй это дело никому из друзей или гостей: я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Ого. – Конни с опаской посмотрела на плиту.

У нее дома была только электрическая.

– Газовый вентиль пока перекрыт, но я все улажу, – успокоил Хэл. – Вот, подойди сюда. Видишь эти выключатели? Они как раз регулируют огонь в конфорках.

Констанс шагнула к нему ближе и уставилась на пыльные черные ручки, выстроившиеся в ряд на специальной панели. Хэл притянул ее за локоть ближе и поместил перед собой.

– Так. Запомнила их положение?

– Все повернуты горизонтально, – произнесла Констанс.

Она чувствовала, как при каждом вдохе его вздымающаяся грудь и твердый живот касаются ее спины.

Это было невыразимо странно. И еще больше – невыразимо приятно. Она облизала губы и покосилась вбок. Хэл оперся руками справа и слева от нее о кухонный стол, навис над Конни, едва не достав подбородком ее виска. А она, в его странных объятиях, которые и объятиями-то, кажется, вроде не были, отчаянно смотрела на газовые вентили, будто пытаясь отвлечься, и пыталась устоять от соблазна и откинуть затылок ему на мощное плечо.

Все было, к черту, абсолютно бесполезно. Хэл чуть склонился к ней и щекой все-таки коснулся ее уха.

Невзначай.

Констанс вздрогнула всем телом, как от токового импульса.

– Когда хочешь зажечь огонь, поверни вентиль и подержи немного.

Хэл протянул руку к плите, провернул рычажок. Его предплечье теперь вжималось Конни в живот, Хэл словно обнял ее. Не специально, конечно. Разумеется, нет. В конфорке что-то ритмично защелкало. Констанс слышала, как бьется в такт этим щелчкам его сердце, но ничего не говорила и не делала. По плечам и позвоночнику пробежали быстрые колючие мурашки.

Хэл сказал у нее над ухом, воздух с его губ коснулся ее кожи:

– Это автоподжиг. Я включу газ: тогда, если будешь вот так держать выключатель, загорится огонь. А духовкой… Духовкой лучше бы пока не пользоваться, там такая штука…

Тут они услышали хлопок входной двери и стеклянный звон витража в ней. Оливия громко сказала из коридора:

– Ричи будет здесь через пятнадцать минут! Констанс? Ну что, остаемся? Я отменяю бронь?

Хэл отодвинулся от Конни и выпрямился, сунув руки в карманы куртки. Он задумчиво отошел к высокому напольному шкафу, открыл его, будто заинтересовался, что внутри.

Конни нервно сглотнула и обернулась на Оливию. Та уже прошла через гостиную своим бодрым торопливым шагом и с улыбкой помахала телефоном:

– Так что? Звоню ребятам?

Констанс неуверенно посмотрела на Хэла. Тот пожал плечами и мягко улыбнулся.

– Крошка. Это твой дом.

Он почти обнял ее минуту назад. Она уже слышала его сердце и чувствовала его дыхание. Какого черта он творит и почему так разговаривает с ней? Почему она позволяет ему делать это с собой?

– Если тебе здесь нравится, – продолжил дядя, – я просто подключу все, что надо, и малость помогу. Ты же не против?

Против. И нет – все одновременно.

Констанс покачала головой.

– Конечно, нет, – сказала она быстрее, чем обдумала ответ. – Звони Ричи и отменяй бронь, Ливи. Тут так хорошо! Мы остаемся. * * *

Здесь, возле дома, было только одно место для машины, так что ребятам пришлось оставить свои тачки вдоль дороги, а Карл Кромви и вовсе заехал на газон, подмяв куст разросшихся и почти отцветших багровых гортензий передними колесами.

Конни хорошо помнила, как их любила бабушка – она дорожила своим садом и копалась в нем каждую свободную минутку, – и неодобрительно посмотрела на Карла. Тот, конечно, ничего не заметил: он взял из машины ящик с пивом и бодро зашагал к дому.

– У меня хорошее предчувствие! – выкрикнул он и, поравнявшись с Конни, весело подколол: – Классный сарай. Привет, Мун!

– Классный драндулет, – огрызнулась Конни. – Отгони его с газона.

– С чего бы это?

– Ты сломал цветы.

Его джип вызывающе поблескивал новыми фарами, хромированными рамой и ручками. Карл поморщился.

– Да брось. Их уже только в помойку, и где ты там цветы нашла…

Он прошел мимо и дружески хлопнул по плечу Ричи, парня Оливии. Тот был выше Карла и худее. В руках он держал картонную коробку со снэками, а на террасе его уже встречала сама Оливия.

Констанс обернулась и проводила ребят тяжелым взглядом. Она скрестила на груди руки, чертовски недовольная, как все обернулось. В конце концов, это ее дом. Ее газон. Ее старый чертов куст.

Стейси и Ливи помогали парням с их поклажей. Из другой машины, красного «Форда», вышли две незнакомые Констанс девушки в коротких шортиках и неторопливо побрели по газону в дом, даже не собираясь здороваться с ней. Они ежились от прохладного ветра и посматривали на хмурящееся небо.

Кажется, дядя Хэл сказал, что завтра будет дождь?

Конни вспомнила о нем и перевела взгляд на Хэла. Он вывел из гаража старую бензиновую газонокосилку и старательно срезал траву, где она разрослась особенно буйно. Он снял свою куртку и остался только в простой майке. Судя по тому, как блестели от пота его шея и руки, работенка была нелегкой и шла споро.

Девушки, приехавшие на вечеринку, поднялись на террасу, провожая Хэла любопытными взглядами, и весело засвистели ему. А когда он повернулся, с хохотом убежали в дом.

Хуже детей, серьезно.

Констанс скривилась и пошла к серебристому джипу, где за рулем был единственный парень, которого она, по правде, была ужасно рада здесь видеть. Чед был ее хорошим другом, учился на факультете актерского мастерства и жил в соседнем кампусе. Они частенько встречались после пар с ним и его друзьями-киношниками, пили кофе или занимались вместе на лужайке, разложив книжки и лекции. Никто из ее подруг не воспринимал Чеда всерьез. Он был из категории вечных друзей – из тех ребят на скамейке запасных, кого не жалко дернуть по своим делам или попросить о чем-нибудь, потому что знаешь: он никогда тебе не откажет. Но вот сейчас он вышел из машины, и Конни удивилась, как за две недели разлуки соскучилась по нему.

– А вот и я! – сказал он, встрепал темные кудри и нервно осмотрелся. – Слушай, ты уверена, что здесь по соседству не живет какой-нибудь