Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Все. Хотела еще ремонт в доме сделать, ванную там, унитаз, но, видно, пока не судьба. Уже начинаю завидовать Верочке. У нее горшок всегда в доме стоит, в тепле.

— Потерпи, голубка, все со временем сделаешь.

— Ну да, я на это надеюсь, - вздохнула Люба.

Через полчаса прибежал к ним Леня, Люшин муж.

— Вода идет, — выдохнул он.

— Ну что теперь поделаешь, — пожала плечами баба Надя.

— Она по дороге идет.

— Как по дороге? — всплеснула бабушка руками. — Не должно быть такого.

— Иди сама глянь.

Все повыскакивали из дома. Действительно, вода бурной речкой текла по дороге, но самое удивительное, что во дворы она не заходила.

— Размоет нам всю дорогу, — вздохнула баба Надя, — И чего ей по привычному пути не текло? Хорошо, что вот так идет, хоть мостки можно перекинуть, да на лодке друг к другу переправиться.

Народ смотрел на воду, как она бурными потоками заполняет поля и овраги и торопится куда-то, обходя человеческое жилище. К вечеру стало ясно, что затопило ближайшую деревню и хутор, в котором жил Николай с Ириной, детьми и стариками и хозяйством. Николай вытащил небольшую резиновую лодку и отправился за соседями в свой хутор. Сначала он привез двух бабушек с собакой и кошками, а затем двух старичков с курами, пожитками и козой. Пришлось их селить в местной библиотеке.

— Домов совсем не осталось? — спросил бабу Надю Николай.

— Есть один, но он совсем плохонький, там и крыша подтекает, и печка дымит.

- Ключи дадите? Я завтра гляну. Может там ничего страшного нет. Что же люди среди книг жить будут.

— Так он открыт, иди да смотри.

— Хорошо, — кивнул Николай.

— Так надо было раньше переселяться, домик бы подлатали, починили, а сейчас вот только ежели кто к себе возьмет, в библиотека-то у нас не совсем жилое здание, - покачала головой баба Надя.

— Ну хоть сегодня переночевать, а то они сидели на чердаке, так вода резко поднялась. А за ночь ведь дом может с крышей под воду уйти, — вздохнул он, — Благодарю вас, баба Надя, за всё.

— Пообжился? — спросила его бабушка.

— Да, вот с дедом баню в порядок привели, может, удастся попариться, да помыться нормально, а то все в кухне в тазике.

— Ты за женой-то следи, — хмыкнула баба Надя.

— А чего она? Ирка у меня хорошая, добрая, работящая, в гульках замечена не была, на чужого мужика даже глаз не поднимет, ни то что что-то другое.

— А у тебя все мысли набекрень и только о том и думают, — хмыкнула баба Надя, — Может, я про здоровье говорю.

— Ежели только это, так переезд на ней тяжело сказался, да еще мальчонка заболел, вот она бледная да зеленая ходит.

— А может, ей кто подарок из букетов принес?

— Ой, вас это не касается, не лезьте не в свое дело, - отмахнулся он от бабушки.

— Ты теперь в моей деревне живешь, меня теперича все касается, что баланс нарушает, — хмыкнула баба Надя и посмотрела на Николая исподлобья.

— Ну-ну, спокойной вам ночи, всего доброго, — развернулся Николай и пошел к себе домой.

— Ишь, стариков соседских спас, а на свою жену болт с прибором положил, — сердито сказала бабушка. - Отольются еще кошке мышкины слезки.

Она погрозила ему вслед пальцем.

Потомство слабое

Люба с бабой Надей смотрели, как бурными потоками мимо домов течет вода, и думали, как им быть.

— Может, мне обратно к вам переехать? — спросила Люба. — Как вы тут одна справитесь?

— Нормально справлюсь, — отмахнулась от нее баба Надя. — Там у деда Яромила в сарайке лодка легкая стояла. Поговори с ним, узнай, в каком она состоянии, а то же незнамо чего может быть. Я-то могу и дома сидеть, а тебе и на работу надо, и по людям. Это пока резиновые сапоги спасают, да мостки, а тут земля вымывается, все глубже становится. Что-то в этот раз нас стихия не жалеет, ну хоть во дворы и дома не заходит, и то хорошо.

Люба кое-как доскакала по воде до дома. Один раз даже поскользнулась и рухнула, в сапоги начерпала воды. Пришла домой мокрая и сердитая. В избе ее встречал Кузьмич, Груша, Верочка и какая-то огромная белая лохматая собака. Люба аж в дверях застыла от неожиданности.

— Это еще что такое? — удивленно спросила она.

— Дык, это собачка, — сказал Кузьмич, любовно поглаживая псинку.

— Ни фига себе собачка, это целый пес. Откуда он у нас? Где взяли? Не видела я ни у кого таких.

— Так сидел около крыльца. Я его и позвал в дом, — тряхнул упрямо бородой домовой.

— Я ему говорила, что мы не псарня, а он все заладил: «Песик замерз, ему холодно. Смотри, какой он пушистый, будем его чесать и вязать с него носки и пояса», - вмешалась Груша.

— Вот именно, смотри, какой он мохнатый. Ты представляешь, сколько с него можно поясов навязать. А они ого-го сколько стоят. Бизнес сделаем, деньги зарабатывать будем, - любовно погладил пса Кузьмич.

— Так она жрет сколько, — не унималась Груша, — весь твой заработок пойдет на прокорм.

— Так он еще и охраняет.

— Все, хватит спорить! — прикрикнула на них Люба. — Сейчас мы никуда собаку выкидывать не будем. Попозже выясним, чья она. Наверно, кто-то из новеньких привез, а она убежала и не знает, как вернуться.

Груша посмотрела на Любу и всплеснула руками.

— Ой, а ты же мокрая совсем. Упала, поди. Иди быстрей одежу мокрую снимай, да к печке греться. Кузьмич, тащи горячий взвар с медом.

Кузьмич пропал, а Люба побежала в комнату за сухой одеждой, по дороге стаскивая с себя мокрые джинсы. Она переодевалась, когда рядом появилась Груша.

— Ты Кузьмичу скажи, что он красивый, — тихо сказала домовушка, — Он себе новый костюм пошил.

— Хорошо, — кивнула Люба.

Она натянула на себя теплый халат и вышла из спальни. Мокрые вещи повесила рядом с печкой сушиться.

— Я тебе сбитень приготовил, — сказал Кузьмич и поставил на стол кружку с ароматным напитком.

Люба поблагодарила и внимательно