Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Потомство? Вы о детях вообще-то говорите, а не о приплоде каком-то, — возмутилась Люба. — Давайте со мной не спорить, а собирайте Ирину и погнали. Там на трассе нас будет ждать скорая помощь.

— Нет, никуда мы не поедем, - глянул на нее исподлобья дед.

— Я тогда помощь позову, — сказала Люба и полезла в карман за телефоном.

Старуха в одно мгновение выбила у нее из рук аппарат. Дед его подобрал и спрятал в карман.

— Ты остаешься с нами, никуда мы тебя не отпустим.

Дмитрич задвинул засов на двери.

— Выживет Ирка — хорошо, а нет — значит, похороним, — сказал он. — Будешь за ее состоянием следить.

— У меня ребенок дома один, — возмутилась Люба.

— Ничего, за ней присмотрят, — махнула рукой старая. — Чай будешь?

— С мухоморами?

— Нет, с чабрецом и мятой.

— Нет, что-то не хочется.

— С медом? У меня ватрушки свежие, — улыбнулась старуха беззубым ртом.

— Нет, желания что-то нет. Мухоморы, чай с чабрецом и мятой, ватрушки - бред какой-то.

Люба померила давление Ирине и покачала головой. Оно было слишком низким. Сделала очередной укол и стала ждать. Дед вытащил какие-то сапоги и принялся их чинить. Старая достала крючок и клубок с нитками.

— Внучке хочу к лету маечку связать, — сказала она. — Я могу тебе постелить. За Иркой мы сами присмотрим. Мы старые, по ночам можем и не спать.

— Угу, может все же соберете Ирину? — спросила Люба, строго на них глянув.

— Нет, милая, мы остаемся дома.

— А Николай что по этому поводу думает или он тоже мухоморов объелся?

— А Николай нам поперек никогда не говорит, — ответил дед, подрезая подошву.

— Да уж, — вздохнула Люба. — Жесть какая.

Глава 11-12

Домой не возвращайся

Люба привалилась к спинке стула и смотрела, как капает в капельнице раствор. У деда в кармане разрывался ее телефон, но тот никак не реагировал на звонки. Бабка сидела вязала и делала вид, что ее это тоже не касается. Люба даже уговаривать их больше не стала. В дверь кто-то замолотил кулаками.

— Кто там? — спросил дед, не вставая со своего места.

По всей видимости, подходить к двери он не собирался.

— Николай.

— Чего пришел? — поинтересовался дед.

— Открой, разговор есть, — резко говорил с той стороны мужчина.

— Не открою, иди спать, да за детьми присмотри.

— Врачиху отпустите. Она внучка бабки Нади.

— И что?

— Ничего, выгонит нас из своей деревни. Где приют найдем? — спросил Николай с той стороны.

— Да старая уже не так сильна, как прежде, ничего она нам сделать не сможет, — хмыкнул дед, прилаживая подошву на ботинок.

— Ты про колдуна не забывай.

— Вот тоже меня напугал больным ведьмаком. Сегодня он жив, а завтра нет.

— Открывай, — прорычал с той стороны Николай, — Иначе я дверь разнесу, будете вдвоем со старухой в холодной избе жить.

— А ты мне, щенок, не угрожай, это мы тебя с бабкой вырастили и воспитали, — резко ответил дед.

— Я предупредил.

Послышались глухие удары в дверь.

— Ну-ну, давай лупи, если себя не жалко, — хмыкнул старик. — Долго долбить будешь, пока она хоть на сантиметр отойдет. Раньше дома на века строили.

Стало тихо, а через пару минут зазвенели стекла в комнате и брызнули осколками в разные стороны. Любе показалось, что в дом ворвался какой-то зверь. Она прикрыла глаза ладонью, чтобы увернуться от осколков. А когда все затихло, убрала руки от лица. Посреди хаты стоял Николай с ружьем.

— Ты не посмеешь? — прорычал на него дед.

— Хочешь попробовать? — хмыкнул Николай, — Вы мою Ирку потихоньку уже сколько времени изводите? Думаете, я не знаю? Теперь еще решили моего ребенка угробить?

— Уже угробили, — мрачно сказала Люба, — Конкретно сейчас твоя жена умирает на этой кровати. Там на трассе нас ждет скорая помощь. Я уже договорилась.

— Тогда чего сидишь? Поехали.

— Ну поехали, — пожала она плечами, — У него мой телефон в кармане.

— Надо только их связать, — сказал Николай, — Иначе они не дадут нам уйти. Держи ружье, я сейчас их свяжу, просто ты не знаешь, как. Стрелять умеешь?

— Нет, — помотала головой Люба, — А вот вязать я люблю.

Люба ловко спрыгнула с кровати, схватила клубок у старухи и быстро стала ее обматывать нитками и себе под нос что-то шептать, периодически делая на них особые узелки.

— Ой, ой, лиходейка, ты чего делаешь? Ты же мне всю пряжу испортишь, — принялась причитать бабка.

— Я знаю, что я делаю, зато вы удрать не сможете, и сидеть вам придется связанными в холодной хате, - Люба зыркнула на старуху.

Старикан наблюдал за всем действом из-под густых нависших бровей.

— Вот ведь душманбаба, — выругался дед.

— Я же тебе сказал, что это бабки Нади внучка, — сказал Николай.

— У нее этих внучек уже было штук сто, и все они сгинули в Нави.

— А эта настоящая.

Люба также быстро обмотала нитками деда, пока Николай держал его на прицеле.

— Можешь не возвращаться, — мрачно сказал старик. — Я тебе горло перегрызу.

— Ага, три раза, у тебя вон клыки уже шатаются.

— Тогда перережу, — пообещал старикан.

— Угу, — кивнул Николай. — Попробуй.

Он закинул на спину ружье, подхватил жену на руки и пошел с ней на выход. Люба вытащила у деда из кармана свой телефон, забрала верхнюю одежду, сунула ноги в сапоги и выскочила следом за ним. Около ворот на том же месте бултыхалась лодка. Николай уложил туда жену, накрыл ее овечьей шкурой, помог усесться Любе.

— Не смотри на меня так, — сказал он ей, — Не зверь я какой. Бабка меня опоила, вот я не пришел.

— С кем детей оставил? — спросила Люба.

— С сестрой. Она-то мне противоядие и дала. Погнали.

Он стал заводить мотор.

— Подожди, мне перезвонить надо, узнать, ждут нас или нет.

— Давай, — кивнул он.

Люба нажала на последний пропущенный вызов.

— Слава богу, вышла