Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

Глава 13-14

Та самая натура

Юра открыл дверь Любе и Николаю. Он приложил палец к губам и кивнул в сторону коридора.

— Проходите, только тихо. Есть хотите? — спросил он.

— Попить бы, — прохрипел Николай, — А то в горле всё пересохло. Меня Коля зовут.

— Юра, — парень протянул руку.

Коля сжал ладонь системного администратора своей лапищей. Парень даже не ойкнул и не побледнел.

— Наш человек, — улыбнулся Николай.

— Идемте тогда на кухню, — сказал Юра, — Чай, кофе, пиво?

— Воды, — ответил Коля.

— Люба, а ты что будешь пить?

— Взвар, — ответила она машинально.

— У меня такого нет.

— Тогда воды, и мне бы прилечь куда.

Она стала озираться.

— Я там в зале постелил вам, — ответил Юра.

Дверь в спальню скрипнула, и оттуда вышла девица в короткой черной шелковой пижаме с кружевами, которая больше открывала прелести, чем скрывала.

— Юра, это еще кто? Никаких гостей среди ночи. Мы же с тобой договаривались, — капризно сказала она. Люба уселась на кухонный диванчик и привалилась к спинке. Она с тоской посмотрела на девицу.

— Пускай идут, откуда пришли, — девица надула губки уточкой.

— Они не могут, — ответил Юра, — Завтра утром уедут. Кисунь, иди спать.

— А ты меня не затыкай. Я что, тут совсем не хозяйка? У меня прав никаких нет? Я, по-твоему, никто? - завелась она.

— Мама, он меня сукой назвал, — вспомнил Коля старый анекдот и заржал, — Девушка, мы бы с удовольствием ушли туда, откуда пришли, но, к сожалению, ночью нас никто туда не повезет. Да и на лодке в темноте как-то не комильфо ходить. Так что просим нас извинить, но мы до утра тут останемся, а утречком от вас свалим с благодарностью добрым хозяевам.

Он смотрел на Кисуню так, словно хотел ее тут же съесть, а может и не только съесть, но слегка понадкусывать в особо аппетитных местах. Люба отметила про себя кобелиную натуру Николая.

— Кисунь, я не буду их гнать среди ночи. Тем более эти люди приютили меня, пока я был в командировке, — сказал Юра.

— Ага, и проткнул в их Мухосранске себе седалище. Они тебе еще приплатить должны были за ущерб. И вообще неизвестно, чем ты там занимался все это время.

Юра налил воды ночным гостям. Люба молча выпила залпом воду, встала и пошла в сторону большой комнаты, не обращая внимание на колкие замечания Кисуни.

— Вы меня простите, но я очень устала, я спать. Юра, благодарю тебя за приют. Всем спокойной ночи, - сказала она.

— Эти деревенские такие наглые, — возмутилась Кисуня.

— Еще какие, — обворожительно улыбнулся Николай, — Юрок, благодарность тебе от всей души. Я тоже, пожалуй, прикорну. Вы уж тут как-нибудь без нас скандальте.

Он допил остатки воды, сполоснул за собой стакан и направился вслед за Любой. Она стояла посреди комнаты и смотрела на разобранный диван, больше спать было негде.

— Я с тобой рядом не лягу, — сказала она Николаю.

— А я и не претендую, — хмыкнул он.

Николай притащил из коридора свою куртку, кинул ее на пол и улегся рядом с диваном.

— Чего встала? Ложись, не трону я тебя. Не хватало, чтобы твоя бабка меня в Навь утянула, — проворчал он.

— Я и сама могу тебя туда утянуть, — хмыкнула Люба.

— Я уже понял, по твоим узлам всё понял. Смотри, а Кисуня серену включила и орет благим матом.

— Мне все равно, я в роддоме работала медсестрой.

Она стащила с себя джинсы и осталась в колготках и длинном свитере.

— Свет выключи, — сказала Люба ему, — И спокойной ночи.

— Спокойной, надеюсь, дед с бабкой выберутся из твоих пут и за скотиной присмотрят.

— Старые они уже, могут и не выбраться, — вздохнула Люба, засыпая.

— Н-да, этого-то я и боюсь.

Николай хлопнул по выключателю, лег на пол, свернулся клубочком и тут же захрапел. На кухне разгорались нешуточные страсти. Кисуня истерила, как могла. Она визжала, как морская сирена, старалась изо всех сил, чтобы непрошенным гостям стало стыдно и они убрались из дома в холодную ночь. Однако никто ее не слышал, Люба с Николаем настолько устали, что все происходящее их никаким образом не могло выдернуть из мира грез.

— Если не уйдут они, тогда уйду я! — поставила точку в скандале Кисуня и пошла собирать чемодан.

— Ну ладно, — пожал плечами Юра, развернулся и ушел в спальню.

Он сел за компьютер играть дальше. Девица рванула за ним следом. Очаг скандала теперь находился в спальне.

— Я не поняла, ты чего уселся-то? — возмутилась она и стукнула Юру в плечо кулаком.

— Могу тебя проводить или такси вызвать?

— Ах ты, ах ты? Из-за какой-то деревни решил мной пожертвовать, нашей любовью, нашими отношениями. Ты гад, ты тварь неблагодарная, — принялась она орать снова.

Юра отвернулся, надел наушники и продолжил играть. Кисуня кинула в него чемоданом, сгребла подушку с одеялом с кровати и ушла спать на кухню.

Николай вскочил в семь утра, заметался, поначалу не понял, где находится, потом вспомнил, тяжело вздохнул. Он подумал про скотину, про детей, про деда с бабкой. Душа рвалась домой. На диване сопела Люба. Он не стал ее будить, а потихоньку встал и пошел искать туалет. Быстро обнаружил клозет, сделал все свои дела и решил попить водички на кухне. Там горел ночник, на столе стояла початая бутылка мартини и стакан. Кисуня громко храпела на диване, источая алкогольные пары. Коля глянул на нее, усмехнулся и налил себе воды в стакан. Он подошел к окну и стал смотреть, как город просыпается.

Вдруг его обвили сзади девичьи руки. Николай почувствовал на своей шее тяжелое дыхание.

— Не стоит этого делать, — сглотнул он громко слюну.

— Я такое умею, что ни одна твоя деревенская баба не сделает, — сказала Кисуня заплетающимся языком.

— Ты можешь пожалеть об этом, - предупредил он.

— Юрка тюфяк, он простит меня.

— Не думаю, - помотал он головой.

— Иди ко мне, — прошептала она жарко.

Николай поставил стакан с водой на подоконник и