Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Мы еще в деревне. Тут заминка с лодкой вышла, выдвигаемся.

— Ага, а то там уже МЧС за вами отправилось. Скорая пока ждет.

— МЧС на лодке? — удивилась она.

— А на чем еще? Вертолет сейчас за вами никто не пошлет.

— Ладно, мы погнали, — ответила Люба и сбросила звонок, — Заводись.

Николай завел мотор, и они полетели по улицам деревни.

— Аккуратно, тут могут быть бревна и заборы, — постаралась перекричать мотор Люба.

— Я знаю и вижу, — ответил он. — Не бойся.

Они за десять минут добрались до большой дороги, а затем помчали вдоль трассы, высматривая машину. Долетели до огромного оврага, в водах которого затерялась дорога.

— Поэтому-то там их и не было, — подумала Люба.

Прошли весь овраг и оказались на той стороне, где на трассе стояли две машины: скорой и МЧС. Там же крутились спасатели, которые никак не могли пройти сквозь поваленные деревья.

— Как вы все обошли? — удивился один из спасателей. — Здесь же кругом ветки и стволы торчат.

— Наверно, нам боги помогли, — ответил Николай, выбираясь из лодки.

Им помогли вытащить Ирину, которую тут же отнесли в карету скорой помощи. Николай с Любой оставили лодку около дороги и сами погнали в больницу.

— Там у меня Верочка одна, — вздохнула Люба.

— Не одна, ты же говорила, что у тебя дед есть, — сказал Николай.

— Есть, но он старенький.

— И собака.

— Откуда ты знаешь про собаку? — удивленно спросила она.

— Это наша собака, — опустил глаза Николай. — Дед отправил ее проследить за тобой.

— Вот черт, — заметалась Люба по машине.

— Не переживай. Они хорошие, в смысле, эта порода. Они няньки замечательные, добрые хранители. Если она вошла в твой дом, то она никогда не обидит его обитателей и не позволит этого сделать другим. Дед прекрасно знал, что теперь собака будет служить тебе, и пожертвовал ей. Правда, я не думал, что они мне Ирку угробят, — Николай закусил губу.

— Потому что ты гуляешь, вот они и думают, что она слабая и непривлекательная для тебя, что ты ищешь ей замену.

— Ну просто у меня натура такая, у нас дед тоже на других засматривается.

— Ну засматриваться это одно, а откровенно изменять, да еще одаривать супругу всякими нехорошими болячками — это совсем другое, — покачала головой Люба. — Это какое-то потребительское и хамское отношение к женщине.

Николай опустил голову. Он не хотел сейчас спорить с Любой. Ему и так было тяжело осознавать, что его родные так поступили с ним и с его женой. Он взял за руку Ирину и поцеловал ее.

— Не дергайте больную, молодой человек, — сделала ему замечание фельдшер. — Тут и так капельница стоит, и аппарат подключен.

Они примчались в больницу, там их уже ждали. Ирину сразу отвезли в реанимацию, а Любе с Николаем пришлось заполнять все документы. Через полчаса они вышли из больницы и поняли, что на дворе стоит глубокая ночь, а идти им некуда.

— В приемном покое что ли ночевать, — поежился Николай.

— Размечтался, — хмыкнула Люба. — Нас сейчас быстро отсюда попросят.

— Ты же говорила, что городская, — сказал он.

— Ну да, вот только не из этого города.

Она стала звонить Юре-программисту.

— Надеюсь, он еще не спит, — сказала Люба.

— Алло, — с той стороны зевнул Юра.

— Разбудила?

— Да так, я тут в игруху рубился. Что-то в ФАПе случилось среди ночи?

— Нет, мы сейчас в вашем городе и идти нам некуда.

— Кто это мы? Вы с бабой Надей или с Верочкой? — с тревогой спросил парень.

— Нет, я с мужем пациентки, — ответила Люба.

— А чего не на машине?

— Если ты еще не в курсе, то вокруг нашей деревни находится вода. Так что мы на лодке, а потом на скорой помощи.

— Ясно. Ночевать негде? - спросил Юра.

— Негде, — кивнула Люба.

— Ну бери такси и приезжайте. Я вам в большой комнате постелю. Только это, я со своей помирился, вы там ее не нервируйте, — попросил он.

— Угу, постараемся, — ответила Люба.

Юра прислал адрес в сообщении. Николай вызвал такси, и они направились к Юрику домой.

Навь не то место, где можно спокойно отдыхать

Дед сидел на полу в избе привалившись к печке. Путы его хорошо стянули, так что он пошевелится не мог, конечно, если бы не заговор, то он бы их давно разорвал, да до своих инструментов дополз, а тут вот такая засада. Чем дольше сидел обмотанный нитками, тем глубже погружался в мир Нави. Стала ему мерещится его старуха, только молодая, да озорная, такая в которую он влюбился больше сотни лет тому назад. Она бежала вперед громко и звонко смеясь, волосы развивались в разные стороны.

— Марфа, стой, пропадешь ты в этом мире, — кричал он ей вслед.

— А я Степушка хочу в нем пропасть, устала я уже жить, старая я стала, больная, некрасивая, да злая. Отдохнуть хочу от нашего мира, родных своих повидать, с детушками встретиться, — рассмеялась она и понеслась дальше, — Прости меня, что не подарила тебе сильного потомства, и не плачь, что покидаю тебя. Всю жизнь я тебя Степушка любила, и тут любить буду, но сил моих нет больше оставаться в Яви.

Он кинулся за ней, запнулся за корягу и упал, растянувшись во весь рост.

— Поднимайся, касатик, что разлегся? Навь не то место, где можно спокойно отдыхать, — услышал он насмешливый женский голос.

Дмитрич поднял голову — перед ним стояла босая крупная высокая дородная баба лет сорока в белой рубашке и красной юбке с распущенными волосами подвязанными алой косынкой.

— Ты? — с удивлением спросил Степан.

— А ты ожидал увидать тут Мару или Кощея? — с усмешкой спросила у него женщина, — Или ты думал, что я старая и дряхлая и не справлюсь с тобой. Вон бабка твоя, как только в Навь попала, так сразу унеслась в дальние дали к Калиновому мосту. Марену ждать будет.

— Надька, отпусти меня, — сказал он с тоской, поднимаясь с земли.

— Так я