Экспрессионизм - Елена Владимировна Воронович

светом, соседствует с ночной сценой катания, но не освещает темно-синюю круглую поверхность катка. Бесчисленные почти черные фигуристы скользят по льду против часовой стрелки, словно зачарованные, их силуэты едва различимы в свете бледно-зеленой луны. Их неостановимое движение рядом с оранжевым заревом окон прочитывается как лимб. Считалось, что в лимбе оказываются и пребывают души, не заслужившие ада и вечных мук, но и не признанные достойными оказаться в раю. Например, души добродетельных людей, умерших до пришествия Иисуса Христа, а также души некрещеных младенцев. У Данте в «Божественной комедии» лимб – это первый круг ада, где пребывают добродетельные нехристиане: философы, атеисты, поэты и врачи Античности. Шесть фонарей, изображенных слева внизу, также ничего не освещают, но кажутся тремя парами глаз огромных таинственных горных монстров, наблюдающих за кажущимся принужденным катанием. Это загадочный, почти мистический образ, где настоящей темой являются Свет и Тьма.

«И свершилось чудо, я вижу и встречаю его наяву… Боже, какое счастье! Мой живой Санто стоит передо мной. Он думает, что старуха сошла с ума, но это неважно… Я снова стала художником».

Марианна Верёвкина, Дневник

Верёвкина и Явленский планировали посетить Италию еще в 1914 году, но из-за начала Первой мировой войны поездка не состоялась, и художница оказалась там 11 лет спустя, уже в обществе Санто. Маршрут пары пролегал через города Милан, Болонья, Рим, Неаполь, Помпеи, Искья, Ассизи, Перуджа, Сиена и Ареццо.

«Санто не большой знаток искусства, но он любит мои картины как частичку себя. Он живёт ими, и они ему дороже всего. И это делает его моим величайшим соучастником как в искусстве, так и в жизни. Он поддерживает мою веру в мои цели, он укрепляет мою радость в том, чего я достиг, он сохраняет мою молодость, и моя благодарность ему безгранична».

Марианна Верёвкина. Дневник

Картина «Аве Мария» изображает сгрудившиеся дома, придающие переулку вид глубокого ущелья, сужающегося к церкви в центре. В верхней части композиции свивающеся, как смерч, красноватое небо. Создается впечатление, будто крыша церкви охвачена огнем, а вокруг креста мерцают языки воспаленного пламени. Впереди них порхает летучая мышь с расправленными крыльями. В картине нет ни одной прямой линии, даже геометрия домов причудливо искажена, эта зыбкость и нереальность прихотливо выбраных беспокоящих цветовых сочетаний уподобляют композицию тревожному сну. Пять фигур оживляют пейзаж. На переднем плане слева разговаривают две пожилые дамы. Перед следующим трехэтажным домом стоят две молодые женщины, в их волосах красные цветы, и они проявляют бесспорный интерес к священнику, который на противоположной стороне улицы неуклонно и целеустремленно движется к светящемуся фасаду церкви, не глядя ни на одну из них. Его огромная тень, упрямо и несколько надменно вскинувшая подбородок, подчеркивает, что даже его темный двойник полон решимости следовать пути духа. Второе название картины – «Сивиллина». Учитывая сюжет, можно предположить, что это произведение – вариация Верёвкиной на сюжет искушения святого Антония, которому дьявол явился в образе одной или нескольких прекрасных женщин.

ШЕДЕВР 17

Марианна Верёвкина. Аве Мария. 1927. Темпера на картоне, 75–57 см. Городской музей современного искусства, Аскона

В поздней картине «Аве Мария» в образе священника перед публичным домом Верёвкина изображает Эрнста Альфреда Айе. В момент создания картины он был компаньоном Верёвкиной. Айе был немецким певцом и выступал под псевдонимом Санто; в 1925 году он впервые увидел картины художницы в галерее в Дрездене, и они произвели на него ошеломляющее впечатление. В том же году пара познакомилась лично, и эта встреча оказала значительное влияние на их дальнейшую жизнь.

Алексей Явленский – сын гусарского полковника, родился в Торжке в 1864 году. Учился в кадетском корпусе в Москве. По окончании Александровского военного училища служил поручиком. С 25-летнего возраста посещал вольнослушателем класс И. Е. Репина при Академии художеств в Петербурге. О встрече с Марианной он позже вспоминал так: «Это знакомство изменило мою жизнь. Я стал ее другом, этой умной, блестяще одаренной женщины». В 1896 году Явленский в звании штабс-капитана вышел в отставку, чтобы целиком посвятить себя живописи. В том же году со своей невестой Марианной Верёвкиной он переехал в Мюнхен, где учился в художественной студии Антона Ашбе вместе с Василием Кандинским, Дмитрием Кардовским и Игорем Грабарём. Чтобы подчеркнуть благородное происхождение, в Германии он стал называть себя «фон Явленский». В 1899-м художник успешно окончил школу и открыл собственную студию, в числе учеников которой был Кандинский. В 1905 году Явленский совершил свою первую поездку во Францию, где увидел работы Гогена, Ван Гога, а также картины художников-фовистов, вместе с которыми он участвовал в выставке Осеннего салона в том же году. Ему также удалось встретиться с Анри Матиссом. В 1909 году он становится сооснователем «НМХО», в котором Явленский оставался до 1912 года, то есть до своего участия в «Синем всаднике». Творческая судьба Явленского, как и большинства его мюнхенских коллег, была отмечена мистической концепцией, вдохновленной теософией и музыкальным пониманием цвета. В 1917 году он начал работу над известной серией «Мистические головы», а в следующем году – «Головы Спасителя», в которых фовистские и экспрессионистские ноты сочетались с традициями и духовностью русского искусства.

Алексей Явленский. Зрелость. 1912. Картон, масло, 53,5–49,5 см. Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

ШЕДЕВР 18

Алексей Явленский. Портрет танцовщика Александра Сахарова. 1909. Холст, масло, 69–66 см. Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

Внешность Сахарова, его грим были особенно привлекательны для творческих задач Явленского, который в своей более поздней серии «Головы» 1920-х и 1930-х годов стирал все индивидуальные характеристики, включая гендерные, в пользу схематизированной и медитативной концепции человеческого лица.

После Первой мировой войны, во время которой он был вынужден эмигрировать в Швейцарию, Явленский поселился в Висбадене. В 1924 году вместе с Паулем Клее, Лионелем Фейнингером и Василием Кандинским он создал группу «Голубая четверка», неоднократно выставлялся с ними в Америке и Европе. В конце 1920-х годов Явленский тяжело заболел артритом, который в конце концов лишил его возможности работать. В 1938 году он начал диктовать свои мемуары.

Алексей Явленский. Испанка. 1913. Картон, масло, 68,3–49,6 см. Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

Андрогинный образ в «Портрете танцовщика Александра Сахарова» Явленский написал менее чем за час, когда танцовщик, близкий друг художника, уже в гриме и костюме посетил его студию вечером перед выступлением. В работе ощущается спонтанность. Сахаров тут же забрал с собой еще невысохший картон, опасаясь, что Явленский продолжит его дописывать.

Сахаров – псевдоним танцовщика Александра Цукермана. Он родился в еврейской семье в Мариуполе в 1886 году, занимался живописью в Академии изящных искусств и Академии Жюльена в Париже. Когда в 1905 году Александр приехал