Учитель моего сына - Инна Инфинити

— Да она с прошлого года поломана, — звучит сзади тоненький детский голосок.

Я, директор, физрук и завхоз оборачиваемся на него. В спортзал вошла девочка из моего шестого «Б», Юля Анохина. Смущается, лицо чуть покраснело.

— С прошлого года поломана? — обращается к ней директор.

— Да, ее толстый мальчик сломал. Полез по ней вверх, и одна деревянная палка под ним треснула.

— Что еще за толстый мальчик?

— Он старшеклассник был.

— А, этот с ожирением четвёртой степени? — говорит физрук. — Как его? Забыл фамилию. Да, был у нас в одиннадцатом классе мальчик с ожирением, помните Галина Ивановна?

— А ты откуда знаешь, что шведскую стенку сломал тот мальчик? — спрашивает Юлю директор. — Он же не с вами учился.

— У нас тогда физкультура вместе была.

— Да, — подтверждает физрук. — В прошлом году так неудобно было составлено расписание, что физра была вместе у пятого класса и одиннадцатого. Но у одиннадцатого физкультуру вела Ольга Николаевна.

— Так, — директор упирает руки в бока и смотрит на физрука с завхозом. — Оказывается, шведская стенка поломана еще с прошлого года. А почему вы двое об этом не знали?

— Так это… Не мой же ученик сломал. У одиннадцатого в прошлом году Ольга Николаевна вела физкультуру, — выкручивается физрук.

— А вы состояние спортзала вообще не проверяете!? А если бы кто-нибудь из детей полез на шведскую стенку, наступил на поломанную перекладину и упал!?

Физрук и завхоз нервно переминаются с ноги на ногу.

— Если вдруг вы не знали, то в уголовном кодексе есть статья «Халатность»!!!! — кричит директор.

— А где, собственно, Самсонов? — быстро перевожу тему. — И точно ли он разбил окно, если в баскетбол играл не только он?

— Самсонов сразу взял на себя вину, — отвечает физрук. — Сам сказал, что это он разбил окно. Вообще, этот Самсонов тот еще негодяй. Он вообще никогда не слушает, что ему говорят. Я русским языком сказал, мячи не трогать! А он будто специально полез к мячам.

— Родителей его вызвали в школу? — спрашивает у меня завхоз. — Надо как-то решать вопрос с разбитым окном.

— Хотите разбитое окно на родителей повесить? — выгибаю бровь.

Естественно, будут требовать ремонт окна с родителей. Галина Ивановна, которая до этого была воинственно настроена по отношению к завхозу, тоже начинает переминаться с ноги на ногу.

— Константин Сергеевич, — зовет меня. — Давайте отойдём.

Берет меня под руку и выводит из спортзала. Мы медленно направляемся по коридору школы в сторону ее кабинета.

— Константин Сергеевич, — начинает заговорщицким шепотом. — Надо как-то договориться с матерью Самсонова. Шведскую стенку трудовик отремонтирует, я скажу ему, чтобы новую деревянную перекладину сделал. А вот окно… Нам, школе, чтобы окно отремонтировать, надо госзакупку проводить. Сами понимаете, сложно это. Если б в конце учебного года окно разбили, то еще ладно. Провели бы как ремонт к началу нового. А у нас год только начался. Ну, вы сами понимаете, — тормозит у входа в свою приемную. — Попробуйте с матерью Самсонова договориться. Она вроде адекватная у него. В прошлом году она много чего школе покупала. Может, нам, школе, и хорошо, что сын у нее такой хулиган. Зато его мать для школы много делает. А у кого дети примерные отличники, с тех даже на нужды класса деньги не выбьешь. Ну вы сами все это знаете.

Вот вообще ничего удивительного.

— А где Самсонов?

— Его завуч к себе повела на воспительную беседу. Позвоните матери Самсонова. Есть ее телефон?

— Нет.

— Возьмите у моего секретаря.

Директор удаляется в свой кабинет, а я так и остаюсь стоять у входа в ее приемную. В памяти всплывает, как Света сбежала из отеля, не оставив мне свой номер. Поэтому брать сейчас ее телефон у секретаря и звонить… Смешанные чувства испытываю. К тому же мне совершенно не хочется вешать на нее ремонт окна. Еще одна претензия, которая у меня есть к моему отцу, — это бесконечные поборы с родителей в школах. Он не то что не пытался это победить, он, наоборот, был согласен с тем, чтобы ремонт в школах делали родители, а не государство.

Нет, не буду звонить Свете. Для начала надо с ее сыном поговорить. Может, и не он вовсе окно разбил, хоть и взял вину на себя. Разворачиваюсь, делаю пару шагов, но торможу. А соблазн услышать Светин голос велик. Зачем? Ну переспали один раз. Теперь она — мать моего ученика. Еще и замужем. Наоборот, чем меньше контактов с ней будет, тем лучше.

Я слабак.

Захожу в приемную.

— Надежда, — обращаюсь к секретарю. — А дайте мне, пожалуйста, номер телефона матери Алексея Самсонова из шестого «Б».

Глава 12. Невиновный

Костя

Прежде, чем звонить Свете, решаю поговорить с ее сыном. Вызываю Алексея на длинной перемене и закрываю на ключ дверь в кабинет, чтобы не ломились другие ученики. Подождут в коридоре. Самсонов садится на первую парту перед моим столом. Весь его вид говорит: «Ну что еще от меня надо?».

— Вы по поводу окна в спортзале? — первым начинает разговор. — Да, я его разбил. Извиняюсь, я был не прав.

Ни капли чувства вины Леша не испытывает. Извинения и признание неправоты — лишь бы побыстрее отвязаться. Рассматриваю внимательно мальчика. Он не похож на Свету внешне. Она светловолосая, светлоглазая. А сын у нее кареглазый шатен, и кожа смуглая.

«Наверное, на отца похож», думаю и сразу чувствую укол в сердце.

— Ты не должен извиняться. Это ведь не ты окно разбил.

Иду «ва-банк». Я хорошо знаю детей. Когда они совершают проступок, первая реакция — страх. У Самсонова его и близко нет. Возможно, потому что он в принципе пофигист, но даже у пофигистов нервно бегают глаза, когда они серьезно косячат.

— Я, — парирует с вызовом. — Хотел забросить мяч в корзину, но промазал, попал в шведскую стенку, сломал в ней палку и разбил окно.

— Как четко ты проговорил всю последовательность своих действий. Сразу видно, репетировал, — откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. — Кого прикрываешь? Лучшего друга? Понравившуюся девочку?

Леша растерянно осекается. Теперь мне точно ясно, что берет на себя чужую вину.

— И не жалко тебе родителей? — продолжаю. — Их же вызовут к директору, будут отчитывать, заставят ремонтировать окно. А от них в свою очередь тебе влетит. Накажут ведь. Заберут у тебя компьютер, телефон, приставку, посадят под домашний арест. Оно тебе надо?

Самсонов безразлично пожимает плечами.

— Я не боюсь наказаний.

Выгибаю бровь.

— Вот как? Привык уже к ним?

— Нет, просто они не страшные.