Учитель моего сына - Инна Инфинити

— А это уже к вам вопрос, почему вы не смогли заинтересовать ученика на своем уроке. Видимо, журнал был интереснее той темы, которую вы рассказывали.

Географичка опустилась лицом в ладони и тихо всхлипывает. Вот ее мне по-настоящему жалко. Молодая, совсем без опыта, не может заработать авторитет у детей. Сейчас старые училки науськают ее ставить всем двойки, орать, вызывать родителей в школу. Других методов воздействия на детей они не знают.

— Аж стало интересно, что же вы такого интересного рассказываете на уроках, Константин Сергеевич, что у вас дети сплошь тихие и послушные? — язвит Римма Васильевна.

— Ничего. На моих уроках дети музыку слушают, вам наверняка известна эта история.

— И вы считаете, это нормально? Так должно быть?

— Нет, не нормально. Но я не обвиняю ученика, а ищу причины такого поведения на моем уроке в себе. Значит, я недостаточно заинтересовал ученика, и мне следует подумать, как заинтересовать его сильнее.

Мой ответ не пришёлся им по душе. Училки никогда не видят проблемы в себе. У них всегда виноват ребенок.

Смотрю на часы на запястье. Скоро начнётся урок, надеюсь, Ольга из родительского комитета уже ушла, а не ждёт меня под дверью учительской.

— Желаю всем хорошего дня, — выхожу за дверь.

Ольги нет, выдыхаю с облегчением и направляюсь в свой кабинет алгебры. У меня сейчас урок с одиннадцатым классом, в котором учится тот самый Шувалов. Ну, кстати, у меня он ведет себя нормально, внимательно слушает и все записывает, хорошо выполняет домашнее задание. Возможно, поступает куда-то на экономический, и ему требуется высокий балл по ЕГЭ по алгебре.

Через несколько минут после начала урока Шувалов поднимает руку и просится к доске. Правильно решает задачу и получает от меня пятерку. Нормальный пацан. На лицо смазливый, девочкам наверняка нравится.

— Константин Сергеевич, а можно мне к доске?

На первой парте перед моим столом сидит Катя. Она склонила голову на бок и игриво вертит ручку в пальцах. Длинные темные волосы завиты в локоны, глаза аккуратно подведены стрелками, на губах розовый блеск. Катя уже попросилась ко мне в друзья во всех соцсетях, наставила лайков, прислала какую-то песню на стену. Но с алгеброй у нее серьёзные проблемы.

— Идите.

Катя встает из-за парты и, цокая высокими шпильками, подходит к доске. На девочке юбка существенно выше колен и обтягивающая грудь кофточка. Мальчики побросали ручки и смотрят не в учебник и не к себе в тетрадь, а на Катины длинные ноги.

Девочка аккуратным почерком выводит на доске решение задачи. Она сходу делает ошибку, и я жду, когда это заметит кто-нибудь из учеников. Надежда на Шувалова, он такие задачи решает быстро и легко. Но парень слишком занят рассматриванием стройной фигуры своей одноклассницы.

— Ой, что-то у меня не получается… — Катя растерянно поворачивается ко мне.

Ну и зачем было проситься к доске, если не умеешь решать такие задачи? В больших карих глазах Кати мольба: помогите, Константин Сергеевич. Я объясняю ей ошибку, ставлю четверку и возвращаю обратно на место.

Потом у меня урок с восьмым классом, потом с девятым. Остается последний шестой урок: геометрия у седьмого класса. Я поднимаюсь по лестнице на третий этаж и вижу толпу школьников полукругом с телефонами в руках. Если бы они стояли толпой без телефонов, то я бы прошёл мимо. Но ребята явно что-то снимают и выкрикивают. Из-за шума в коридоре не могу разобрать их слов. Быстро направляюсь к ним, предчувствуя неладное.

— Что происходит? — расталкиваю ребят, пробираясь к эпицентру.

А там…

Леша Самсонов и какой-то мальчик дерутся друг с другом на полу. Хватаю Самсонова за портфель на спине и оттаскиваю назад. А он еще вырывается.

— Пустите, Константин Сергеевич, я не закончил с ним!

Зрители, почувствовав жареное, стали быстро разбегаться, пряча в карманах телефоны. Мальчик, с которым дрался Самсонов, продолжает лежать на полу. Тяжело дышит, рубашка порвана. Но крови нет — уже хорошо.

— Ты сдурел!? — хватаю Самсонова крепко.

— Что происходит? Кто дерётся? — по коридору несётся завуч, а за ней Людмила Николаевна. — Самсонов и Воропаев, опять вы!

— Он первый начал! — возмущённо выкрикивает Воропаев.

Завуч говорит что-то еще, но ее голос тонет в громком звонке на урок.

Людмила Николаевна помогает Воропаеву подняться с пола. Я не знаю его, не мой ученик. На вид класс пятый-шестой. Людмила Николаевна, грубо взяв Воропаева за шкирку, ведет к лестнице.

— Самсонов… — у завуча валит дым из ноздрей.

— Он сам напросился! — отвечает Лёша.

— Анна Аркадьевна, я разберусь, что произошло, — продолжаю крепко держать Лешу.

— Он только за прошлый год три или четыре раза подрался. Ко мне в кабинет немедленно. Константин Сергеевич, позвоните его матери. И родителей Воропаева тоже надо вызвать. Еще один негодяй.

— Анна Аркадьевна, — чуть повышаю голос, — Алексей — мой ученик. Я сам разберусь со всем, что произошло. Пойдем, — обращаюсь к Леше и веду его с собой в сторону своего класса.

Ученики уже ждут меня в кабинете. Когда мы с Лешей заходим, удивленно на него смотрят.

— Посиди тут до конца урока.

— Так у меня тоже сейчас урок.

— Какой?

— География.

Вспоминаю, как молодая учительница плакала сегодня в учительской. Только Самсонова ей, бедной, сейчас не хватало.

— Ничего страшного, пропустишь.

Самсонов садится за последнюю парту и с безразличным видом смотрит в окно. Волосы взлохмачены, на скуле наливается синяк, от рубашки отлетело несколько пуговиц. Я раздаю седьмому классу задания для самостоятельной работы и выхожу за дверь, чтобы позвонить Свете.

Глава 16. Зачинщик

Света

— Алло.

Увидев на экране мобильного, что звонит Костя, я сразу почувствовала неладное. Закрылась в кабинете на ключ и плюхнулась на диван.

— Привет. Не отвлекаю?

Его голос серьёзен, без привычной мне иронии. Неприятное предчувствие усиливается.

— Нет, все нормально. Что-то случилось?

— Да, Леша подрался. Не сильно, но инцидент серьёзный. Твой сын на плохом счету у завуча и многих других учителей, они настроены к нему крайне негативно. Тебе нужно прийти в школу.

На словах о том, что Леша подрался, мое сердце рухнуло в пятки. Костя, конечно, сделал ремарку, что не сильно, но легче мне от этого не стало.

— Леша в порядке? Он сильно пострадал?

По позвоночнику змеей ползёт ледяной озноб. Я вцепилась в телефон так, что сейчас он треснет.

— Он в полном порядке. Они с тем мальчиком отделались парой синяков и порванными рубашками. Тебе нужно приехать