Учитель моего сына - Инна Инфинити

меня то быстро и резко, то медленно и плавно. Мне нравится такая комбинация темпа. Она растягивает удовольствие. Только приближусь к оргазму — Костя замедляется. Мне кажется, он чувствует меня. Чувствует, в какой именно точке наслаждения я нахожусь в конкретную секунду, поэтому регулирует процесс, чтобы было больше удовольствия.

— Давай ты сверху.

Только хочу спросить: «Каким образом?», как Костя выходит из меня и помогает мне сесть на парте. А затем выдвигает из-за парты стул и опускается на него. У меня кружится голова. Отдышавшись несколько секунд, соскальзываю с парты на колени Кости и сразу сажусь на член.

Нет, я не принимаюсь сразу на нем прыгать. Перед глазами немного мутно, моргаю несколько раз. Смотрю на лицо Аполлона. Глажу кончиками пальцев. Оно невероятно красивое. Зачем я Косте? Вокруг него же наверняка полно других девушек: красивых, на десять лет младше и без багажа за плечами.

Чувствую болючий укол ревности в самое сердце.

Костя перемещает руки мне за спину и нащупывает замок платья. Расстёгивает его до конца и тянет за подол вверх. Затем освобождает меня от бюстгальтера. Я остаюсь сидеть верхом на Косте в одних только чулках.

— Я сейчас с ума сойду от того, какая ты сексуальная, — Костя жадно рассматривает мое обнаженное тело.

Подаётся чуть вперед и захватывает губами правый сосок. Целует его, обводит языком, потом проделывает то же самое с левым.

— Ммм, — тяну с наслаждением.

Начинаю медленно двигать бедрами. Не хочу быстро, хочу потянуть удовольствие. Когда насаживаюсь на член до конца, останавливаюсь на секунду, чтобы в полной мере насладиться им. Костя ласкает мою грудь. Я словно пьяная. Когда он отрывается от нее и идет поцелуями вверх к ложбинке между ключицами, по коже пробегают мурашки. Все чувства обострены. Они превратились в оголенные проводы.

Костя вдыхает глубоко мой запах и задерживает его в легких.

— Ты пахнешь так, что я теряю рассудок.

Я останавливаюсь. В шоке смотрю на Костю. Он это в шутку? Или серьезно? Серьезно, понимаю. В горле моментально пересыхает, сглатываю. А Костя продолжает дышать мной, словно зависимый наркоман. Нежно беру в ладони его лицо, поднимаю на себя. Мы соприкасаемся лбами, я слегка целую его губы. Веду указательными пальцами по щекам вниз, перемещаюсь на шею, прохожу ее всю до конца и замираю у первой застегнутой пуговицы рубашки. Я тоже хочу видеть его красивое тело.

Медленно расстегиваю пуговицу за пуговицей, пока не дохожу до последней. Развожу в стороны края рубашки и любуюсь телом Кости. Это тело Аполлона. Упругие мышцы, ровные кубики пресса. Завораживающее зрелище. И возбуждающее.

Костя чуть подталкивает меня за бедра. Возобновляю движения, постепенно наращивая темп. Костя снова целует мою грудь, я откидываю голову назад. Наслаждение пронизывает все тело, с каждым движением его становится больше. Неминуемо приближается вспышка. Костя склоняет меня к себе за затылок, наши губы встречаются, и происходит атомный взрыв.

Оргазм сотрясает нас одновременно. Зажмурившись, стону Косте в губы. Стараюсь делать это тише, но не уверена, что у меня получается. Силы покидают меня, я медленно обмякаю в руках Кости. Падаю лбом на его плечо и громко-громко дышу. Тело ватное, в голове белый лист. Ни одной мысли.

Костя кусает мочку моего уха и шепчет:

— Пойдёшь со мной на свидание?

Глава 19. Как подростки

Улыбаюсь ему в плечо. Это что-то невероятное.

— М? — торопит меня с ответом и трется носом о мою скулу.

— Пойду.

— Какую кухню ты любишь?

— Любую. Я все ем.

Это вы, Аполлоны, в еде перебираете. А мы, простые люди из деревни, всё едим.

— Средиземноморская — нормально тебе?

Средиземноморская! Слова-то какие.

— Да, вполне.

Довольный моим согласием Костя, отрывает мое лицо от своего плеча и целует несколько раз в губы.

— Больше ты от меня не сбежишь.

А я и не хочу никуда сбегать, вдруг понимаю. Хотя все же слабо верится, что я могла серьезно заинтересовать Костю. Ну не бывает чудес, это жизнь. А в жизни такие шикарные мужчины, как Костя, не смотрят на таких женщин, как я. Да, у меня хорошие внешние данные, я привлекательна, но это не имеет значения, когда есть непослушный ребенок, ипотека на двадцать лет и бывший муж, который бесконечно треплет нервы.

Неожиданно кто-то дёргает ручку двери в класс. Мы с Костей одновременно вздрагиваем. Я и забыла, что мы находимся в школе в кабинете алгебры. Осознание этого заливает меня жгучей краской.

— Извините, — слышится громкий голос… Оли из родительского комитета. Она как будто обращается к кому-то в коридоре. — А вы не знаете, Константин Сергеевич уже ушел из школы?

— Еще совсем недавно был тут, — кто-то ей отвечает.

— Хм, кабинет закрыт, — и снова дёргает ручку.

— Как она меня достала, — шепчет Костя и закатывает глаза.

А меня вдруг ревность охватывает. Я абсолютно голая продолжаю сидеть верхом на Косте после бурного секса с приглашением на свидание и… ревную его. К Оле. Страшное чувство поглощает меня с головой. Не дает ни вдохнуть, ни выдохнуть. В груди сильно болит.

Бесячая Оля продолжает дергать ручку двери, как будто она от этого откроется. Хотя через пару десятков секунд у меня появляется страх, что глава родительского комитета попросту выломает ее и застанет нас с Костей.

Осторожно встаю с него. Поднимаю с пола свою одежду и принимаюсь тихо-тихо одеваться. Костя делает то же самое. Каблуки Оли застучали по коридору в сторону лестницы, но это еще ни о чем не говорит. Она может спросить у охранников на первом этаже, не уходил ли Костя, и, получив отрицательный ответ, вернуться или остаться караулить его внизу.

— Давай я отвезу тебя домой.

Предложение Кости поражает меня. Мгновение пялюсь на него.

— Мне надо на работу.

Аполлон опускает взгляд на свои платиновые ролексы за бешеные миллионы. Теперь понятно, откуда у Кости такие дорогие аксессуары и одежда. Он ведь сын министра.

И в этот момент я чувствую себя еще более неподходящей Косте. Ну кто он, а кто я.

— До которого часа ты работаешь?

— У меня ненормированный график, но стараюсь уходить домой не позднее девяти.

— А Леша с кем, пока ты на работе?

— С гувернанткой.

Это, конечно, громко сказано. Следовало ожидать, что Лешка не захочет долго жить под надзором «какой-то левой тетки», которая не дает ему играть в приставку, а заставляет делать уроки. Ну, первую неделю работы гувернантки было еще ничего. Она освежила в памяти сына материал прошлого года. А вот когда полноценно началась школа и домашнего задания становилось