Учитель моего сына - Инна Инфинити

— Вкусно, — хвалю блюда.

— Это главное, что есть в испанской кухне. Ну и еще хамон.

Хамон нам тоже приносят. Огромную тарелку с нарезанным вяленым мясом. Я видела хамон у нас в супермаркетах, но ни разу не покупала. Мясо имеет специфический запах, но при этом очень вкусное.

За дегустацией блюд испанской кухни наша с Костей беседа протекает легко. Он рассказывает про школы, в которых работал. Самая первая была специализированной для больных детей. В ней учились ребята с сахарным диабетом и заболеваниями крови. Костя немного посещает меня в подробности о больных детях, которым преподавал математику с геометрией, и у меня озноб по коже пробегает.

— Почему первым местом работы ты выбрал школу для больных детей?

Мне кажется, после института мало кто хочет идти работать с больными детьми. Да и не только после института. Работа с детьми в принципе тяжелая, а если они еще и серьезно болеют…

— Сложно сказать, — задумывается. — Наверное, из-за своего отца, у нас тогда начали портиться отношения. Он очень властный человек и хочет, чтобы все ему подчинялись. Я, по его мнению, тоже должен был подчиняться. Ну а мне не очень хотелось беспрекословно выполнять все, что он говорит. Я не был согласен с тем карьерным путём, который он мне уготовил. Пойти работать в обычную школу, да еще и к больным детям, было с моей стороны очень дерзким шагом. А отец не терпит дерзости. В общем, наверное, это был своего рода вызов для меня. Впервые в жизни отстоять перед отцом свою позицию, показать ему, что я сам принимаю решения, как мне жить.

Все, что Костя рассказывает про отца, кажется мне чем-то немыслимым. Потому что я министра образования Белова помню совсем другим.

— А мне твой папа показался очень милым и добрым, когда я брала у него интервью.

— Конечно. Ты же журналист. Ему же нужно, чтобы ты хорошо про него писала в своей газете.

Резонное замечание.

Официант приносит нам новые блюда. Я решаю поменять тему разговора. А то стало как-то депрессивно. Мы переходим к нашей школе.

— А ты придёшь на субботник? — спрашивает с надеждой.

— На субботник? — удивляюсь. — Тот, что Оля устраивает?

— Ага. Я согласился на него только из-за тебя.

— Из-за меня!?

— Да. Хотел тебя увидеть. Подумал, что субботник — отличный повод.

Я теряю дар речи. Ну вот и как мне сказать Косте, что вообще-то я не собиралась ни на какой субботник?

— Конечно, приду.

Глава 21. Субботник

В Курятнике у меня более пятисот непрочитанных сообщений. Все — о субботнике. Распределили, кто что будет мыть. Мне даже неловко писать, что я передумала и приду. Так хорошо яжемамки обо всем договорились, что мое появление только испортит им все планы.

Так и есть. Когда после свидания с Костей все же пишу в чат, что у меня получится прийти на субботник, приходит обиженнее сообщение от Оли:

«Не знаю, чем ты сможешь нам помочь. Мы уже все распределили. Ну приходи, будешь на подхвате».

Не могу читать ее сообщение без смеха. У меня слишком хорошее настроение, чтобы вступать с Олей в дискуссию. Сегодня было лучшее свидание в моей жизни. После ресторана мы погуляли по центру Москвы, а потом Костя отвёз меня домой. В машине сложно было сдержаться. Между нами такая страсть, что тормоза срывает. Но я не могла пригласить Костю к себе, потому что дома сын, и поехать ночевать к Косте тоже не могла. Опять же потому, что дома сын.

Я не знаю, как Леша отнесётся к тому, что у меня отношения с его классным руководителем. Если честно, думаю, сыну будет безразлично, но все равно пока не хочу сообщать ему. Лешка даже не вышел в коридор, когда я зашла домой. Дверь в его комнату закрыта, оттуда доносится бренчание гитары. Может, и не плохо, что сын увлёкся музыкой. Все лучше, чем компьютерные игры.

Переодевшись в домашнюю одежду, иду к Леше. Стучу пару раз в дверь и заглядываю.

— Как дела? — спрашиваю.

Лешка нехотя отрывает лицо от нот и смотрит на меня с таким выражением лица, как будто я весь вечер его достаю, а не только что зашла.

— Нормально.

— Как сегодня день в школе?

— Нормально.

На скуле у сына красуется синяк после вчерашней драки. Лешка так и не рассказал, из-за чего он подрался с Воропаевым. И не расскажет.

— Я завтра иду в школу на субботник.

— Хорошо.

— Какие у тебя завтра уроки? Ты сделал домашнее задание?

Леша учится по субботам.

— По субботам ерундовые уроки. К ним можно не готовиться.

— Что значит ерундовые?

— Ну, обществознание, история, биология.

Леша давно поделил все предметы на «нормальные» и «ненормальные». К ненормальным он, естественно, не готовится. Обычно я все равно заставляю Дешу делать домашнее задание даже к «ненормальным» предметам, но сейчас у меня слишком хорошее настроение, чтобы ругаться с сыном.

— Как тебе новый классный руководитель? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Ну получше предыдущей классной.

Мне хочется прыгать от радости.

— Мне тоже так кажется.

— Ладно, мам, мне надо с гитарой позаниматься. Ты меня отвлекаешь, — и не дожидаясь, когда я закрою дверь, Леша снова опускает лицо в ноты.

Вздохнув, выхожу из комнаты сына.

В субботу собираюсь в школу к 11 утра. В это время в кабинете математики у Кости закончится последний урок. На мне водолазка, джинсы и кроссовки. Оля не написала, что мне с собой брать, на всякий случай захватываю из дома чистящее средство, губки, тряпки и резиновые перчатки.

Когда поднимаюсь в кабинет алгебры, половина Курятника уже тут. Оля — главная предводительница — раздаёт указания. Завидев меня, пренебрежительно воротит нос. Ее реально как подменили в этом году. Неужели всему виной Костя? В прошлом году мы даже немного дружили, после родительских собраний ходили пить кофе в соседнюю кофейню. Оля поддерживала меня, когда Леша хулиганил и мне приходилось выслушивать от старой классной и других учителей много нелицеприятного.

— Всем добрый день, — громко здороваюсь.

Другие мамы приветливо мне улыбаются и кивают. Кроме Марины, у которой дочка-вундеркинд. Кости в кабинете нет. Испытываю легкое сожаление. Пока поднималась по ступенькам на третий этаж, аж сводило все от нетерпения увидеть моего Аполлона.

— Света, раз уж ты тут, — Оля удостаивает меня взглядом, — помой вместе с Катей и Ирой парты. Это нужно сделать, как следует, чтобы ни одной надписи и ни одного рисунка не осталось.

— Хорошо.

Оля заканчивает отдавать распоряжения,