Учитель моего сына - Инна Инфинити

На лице Кости изображается такое страдание и мучение, что моя ревность к Оле резко притупляется. Невооруженным глазом видно, как глава родительского комитета откровенно задолбала Костю.

— Хорошо, Ольга. Но я вам уже все сказал по поводу театра. Добавить мне больше нечего.

— Я все равно вам позвоню.

— Угу.

Другие мамы наконец-то собрали свои тряпки с губками и начали покидать кабинет, прощаясь с классным руководителем. Оля тоже нехотя идет на выход. У двери оборачивается и смеряет меня взглядом, полным подозрений. Спасибо Марине, у которой дочка-вундеркинд. Она берет Олю под руку и выводит из кабинета, о чем-то тихо говоря на ухо. Есть надежда, что Марина сопроводит главу родкомитета до самого выхода из школы, а потом и до автобусной остановки.

Последней из кабинета выходит Оксана. Она закрывает за собой дверь, оставляя нас с Костей отрезанными от всех глаз. Несколько секунд мы еще стоим молча, ожидая, что может кто-то вернуться, а потом Костя, растянув губы до ушей, направляется ко мне. Рвано выдыхаю и приваливаюсь ягодицами к парте.

— Привет, — сразу целует меня в губы. Обнимаю его за шею и вдыхаю полной грудью уже ставший любимым запах.

— Привет, — шепчу, отвечая на поцелуй.

Костя отрывает меня от пола и медленно кружит по кабинету.

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Никаких.

У меня сегодня долгожданный выходной. Не планировала заниматься ничем конкретным. У Леши будет своя программа, в которую я вряд ли вхожу.

— Тогда пойдём.

— Куда? — спрашиваю с любопытством.

— Для начала пообедаем.

— А что с успеваемостью у Леши?

— Все нормально, — смеется и чмокает меня в губы. — Это был лишь предлог, чтобы ты задержалась в кабинете.

— Зачем ты вообще пригнал меня на этот субботник, если мы и так можем увидеться в любой день и любое время? — язвлю.

— Так я согласился на него только ради тебя. Зря я, что ли, терпел эту Олю с ее маразмом о субботнике?

Прижимаюсь к Косте крепко. Он касается губами моей макушки, и мы выходим из кабинета. Школа уже почти пустая, на улице у здания тоже почти никого нет. Но мне все равно боязно идти по тротуару рядом с Костей, то и дело оглядываюсь по сторонам в поиске знакомых лиц. Мы доходим до Костиной машины. Мне страшновато в нее садиться, а вот Аполлон не испытывает ни малейшего стеснения, даже если нас заметят знакомые.

Интересно, школьная этика допускает романы учителей с родителями учеников?

Костя трогается с места сразу, как только мы садимся в автомобиль. Видимо, уже выбрал заведение для обеда. Так и есть. Мы приезжаем в уютный ресторан в нашем районе, минутах в десяти езды от школы.

— Я мыла парты и увидела, что тебе там какая-то ученица признание в любви написала, — не могу молчать, возмущение так и прет из меня. — «Константин Сергеевич, вы мой краш» и сердечко.

— На парте это ещё ерунда, — безразлично парирует. — Вот когда школьницы прямым текстом в любви признаются — это проблема. Не знаешь, что ответить.

Я замираю с поднесённой ко рту вилкой.

— Школьницы признавались тебе в любви прямым текстом?

— Да, было дело.

— А ты что?

— Советовал обратить внимание на какого-нибудь одноклассника.

Я всматриваюсь в Костю, пытаясь понять, это шутка или нет. Он с таким серьезным видом разрезает стейк на тарелке, что сомнений не остается: Костя сказал правду. Мне нужно переварить эту информацию. А я еще Олю осуждаю. Тут вот и школьницы не далеко ушли. И не нужно оправдывать это их юным возрастом. В старшей школе должно быть достаточно мозгов, чтобы не вешаться на учителя, который старше на десять лет, а то и больше.

Я уткнулась в свою тарелку, перебираю вилкой. На Костю лицо не поднимаю. А он берет и пересаживается со своего стула ко мне на диван. Обнимает меня обеими руками и целует в щеку.

— Свет, — зовет на ухо.

— Что?

— Я всю ночь уснуть не мог, о тебе думал.

Вилка выпадает из рук и со звоном бьется о тарелку. Осмеливаюсь поднять на Костю глаза.

— Что именно думал?

— Что без тебя в кровати очень холодно.

Смущенно заулыбавшись, падаю лбом Косте на плечо. Он целует меня в шею, и это провоцирует по телу волну мурашек.

— Согревать тебя ночью я смогу только на осенних каникулах, когда Лёша поедет к моей маме.

Костя тоскливо вздыхает и снова целует мою тонкую кожу, от чего мурашки сменяются очень сильным возбуждением.

— Помимо ночей есть еще дневной сон, — шелестит на ухо и прикусывает мочку уха. Судорожно свожу бедра.

— Ммм, — тяну в предвкушении. — Тогда сегодня можно устроить тихий час.

Глава 23. Громкий час

Костя живет в элитном ЖК в двадцати пяти минутах пешком от моей квартиры. Я точно знаю время и расстояние, потому что сама присматривала себе недвижимость в этом ЖК. Но она оказалась мне не по карману. К тому же не хотелось ждать несколько лет, когда построят. Поэтому я купила квартиру во вторичке: в серой девятиэтажке с вонючим подъездом и исписанным матерными словами лифтом.

У Кости стильная евротрешка с шикарным ремонтом и модной техникой. Даже дотрагиваться до мебели страшно. В кухне-гостиной панорамные окна с видом на реку. Красиво. Любуюсь пейзажем, пока Костя готовит на кухонном острове для меня коктейль.

— Ты недавно сюда переехал? — спрашиваю, повернувшись лицом к Косте.

— Да, в июле, — отвечает, не глядя на меня. Костя старательно нарезает на доске лимон полукольцами. Бросает одно мне в бокал. — А ключи еще в прошлом октябре получил. Долго ремонт делал.

— А до этого ты где жил?

— Снимал квартиру возле прежней школы, в которой работал.

— Ты поэтому поменял школу? Потому что переехал?

— Да. Не хотелось далеко ездить на работу.

Неодобрительно цокаю и шагаю к Косте.

— Твои ученики, наверное, плакали. — Облокачиваюсь на остров и с любопытством разглядываю содержимое бокала: лед, мята, лимон, малина. — Это же будет безалкогольный коктейль? — уточняю.

— Вообще-то, я планировал делать алкогольный, — поднимает на меня удивленное лицо.

— О, нет! — категорично заявляю. — Я не дружу с алкоголем. От одного глотка всякую дичь творю.

— Например?

— Например, занимаюсь сексом с первым встречным, который потом оказывается классным руководителем моего сына. Так что никакого алкоголя.

Костя взрывается громким хохотом на всю квартиру. Я тоже заражаюсь его смехом. Аполлон обходит остров и становится ко мне вплотную. Кладёт руки мне на талию, вжимает меня в столешницу. Обвиваю его шею и любуюсь с улыбкой.

— То есть, та наша бурная ночь случилась только