Учитель моего сына - Инна Инфинити

и все приступают за дело. Кто-то из мам включает музыку на телефоне, и субботник уже не кажется таким удручающим. Сама глава родительского комитета принимается мыть окна. Залезает на подоконник и тщательно намывает стекла. Все бы ничего, но оделась Оля точно не как на субботник. Она в платье, хорошо хоть не коротком, и в туфлях на каблуках. Благо, ей хватило ума снять шпильки перед тем, как лезть на подоконник.

— Оля прям помешалась на Константине Сергеевиче, — заговорщицки шепчет мне Оксана, мама Веры Селезневой. Она рядом со мной моет стулья. — Оно и неудивительно, наш новый классный такой классный, — восхищенно вздыхает.

И эта туда же. А ведь замужем.

— Да, получше предыдущей классной, — соглашаюсь.

— Моя дочка прям полюбила математику, хотя она у меня абсолютный гуманитарий. Говорит, Константин Сергеевич очень интересно и доступно объясняет новый материал. Никогда бы не подумала, что моя Вера будет с таким удовольствием делать домашнее задание по математике.

Интересно, сколько еще девочек полюбили математику с приходом в школу Кости? Особенно среди старшеклассниц. Они тут такие… Иной раз не поймёшь, учительница стоит или ученица. В школе нет школьной формы, длина юбок и высота шпилек особо не регулируются. На макияж тоже запрета нет. Поэтому старшеклассницы ни в чем себе не отказывают.

И снова я чувствую укол ревности в сердце. А когда вижу на парте надпись розовой ручкой «Константин Сергеевич, вы мой краш», аккуратно выведенную явно девчачьим почерком, мне и вовсе плохо становится. Остервенело стираю с парты дурацкое признание Косте в любви.

Какая дура это написала? Куда смотрят ее родители? Это вообще нормально — признаваться в любви своему школьному учителю? Меня, значит, за малейшую Лешкину оплошность в школу вызывают, а старшеклассницы такое пишут учителю, и им сходит это с рук? И почему в школе нет школьной формы? Ну или хотя бы почему не регулируется длина юбок у девочек?

— Свет, ты в порядке?

Вопрос Оксаны заставляет меня подпрыгнуть на месте. Губка выпадает из рук.

— Д-да. А что?

— Ты так парту натираешь, сейчас до дыры сотрешь. Что там было написано?

— Член нарисован, — быстро нахожусь с ответом.

Оксана прыскает от смеха.

— Мне иногда кажется, что дети про секс осведомлены больше нас. Вера мне недавно во всех подробностях рассказала, откуда берутся дети. И про матку знает, и про овуляцию, и про сперму. Я чуть не упала! А когда я спросила, где она все это узнала, она ответила: «В школе девочки рассказали». Вот тебе и храм науки! Действительно всему детей научат. Только не тому, чему надо.

Я молча продолжаю стирать с парты рисунки и надписи. Большинство из них действительно на тему секса, гениталий или около того. Интересно, а Леша уже знает, откуда берутся дети? Мне он вопросов об этом не задавал.

Вздыхаю с волнением. У меня с сыном не близкие отношения, надо это признать. Леша не приходит ко мне советоваться, не делится со мной планами. Взять хотя бы ту же гитару. Я даже не знала, что он ею интересуется. Он просто пришел ко мне пару недель назад и заявил:

— Мам, дай денег на гитару и на курсы по гитаре.

Я, конечно, дала. Увлечение музыкой — это похвально. Он теперь вечерами не в приставку играет, а на гитаре. Это же лучше. Но когда я предприняла попытку поговорить с Лешей о гитаре, стала спрашивать, с чего вдруг у него проснулся такой интерес, сын только отмахнулся от меня, мол, отстань.

Оля заканчивает мыть окна быстрее, чем я парты. Спрыгивает с подоконника, достаёт из сумочки косметику и поправляет макияж.

— Как думаешь, — голос Оксаны тонет в льющейся из телефона Марины песни, — у Оли есть шансы?

— На что? — не сразу понимаю.

— На КС.

КС — это Константин Сергеевич. В Курятнике его теперь так коротко называют.

— Нет, — отрезаю.

Оксана хихикает.

— Я тоже так думаю. Но смешно за Олькой наблюдать. Интересно, она себя со стороны совсем не видит, что ли?

— Есть такая категория женщин, которая любит навязываться мужику. Они это называют «Я сама себе выбираю мужчину, какого хочу».

— Ага, как будто мужик — безвольное существо. Они вообще-то сами любят выбирать себе женщин.

От последних слов Оксаны у меня мурашки по коже пробегают. Могу ли я считать, что Костя выбрал меня? Из всех женщин вокруг — меня?

— Девочки, давайте быстрее, — громкий голос Оли рассекает кабинет алгебры. — Константин Сергеевич просил закончить до часа.

Не успевает Оля закрыть рот, как в класс входит Костя.

Глава 22. Дневной сон

В субботу Костя одет менее формально: джинсы, кроссовки и рубашка с закатанными рукавами. По будням он в костюме. Я невольно засматриваюсь на Костю. В сердце сразу больно щемить начинает. Какой же он красивый.

— Константин Сергеевич, — голос Ольги прогоняет мое наваждение. — А мы уже почти закончили. Как вы и просили, до часа.

— Спасибо большое. Вижу, что кабинет стал чище и светлее.

Я слышу иронию в Костином голосе и сама непроизвольно улыбаюсь. Он даже не успел толком оглядеть кабинет, чтобы делать такое заявление.

— Светлее, потому что я помыла окна, — Оля не упускает шанса себя похвалить. — Мы в принципе все закончили, мне только осталось помыть пол. Девочки, можно уже расходиться по домам.

Глава родительского комитета поворачивается к нам и глазами подаёт сигнал выметаться немедленно из класса.

— Пол помоет уборщица, — отвечает ей Костя. — Она это делает каждый день. Так что, я думаю, все свободны. Еще раз спасибо большое. Светлана, — впервые с момента, как зашел, Костя смотрит на меня. — Вас попрошу остаться, нужно обсудить успеваемость вашего ребенка.

И хотя я понимаю, что это лишь предлог меня задержать, по позвоночнику пробегает неприятный холодок. А вдруг у Лешки и правда проблемы с успеваемостью?

Все мамы, кроме Оли, рады побыстрее отсюда смыться. Глава родительского комитета после слов об уборщице аж погрустнела. Мне кажется, Оля судорожно придумывает повод задержаться. Должно быть, Костя понимает это, потому что добавляет, продолжая смотреть на меня:

— Светлана, много вашего времени не отниму. Я сам очень сильно тороплюсь. Еще раз спасибо всем, что успели вовремя закончить, как я и просил.

Я начинаю дрожать от нетерпения — настолько сильное желание остаться с Костей вдвоём. Каждая секунда ощущается вечностью. Мне кажется, все очень медленно собираются домой. Хотя ни у кого кроме Оли нет ни поводов, ни желания тут задерживаться.

— Всего доброго, Константин Сергеевич. Я позвоню вам в понедельник по поводу театра, у меня появилась