Двойня от чужого мужа - Мила Гейбатова

«Что за бред? Голову припекло, или гормоны шалят? Короче, жду десять минут, иначе не будет никаких денег на аборт», – прилетает ответное сообщение.

Супруге Власова сколько лет? У нее есть пятилетний ребенок, значит, минимум на год–два старше меня, а ведет себя словно глупая малолетка.

Нет, это точно не родители с чьей–либо стороны, я искренне верю в то, что не могут люди, хорошо зарабатывающие, быть такими глупыми.

«Мне твой муженек уже заплатил, но не на аборт, он жаждет бросить тебя и воспитывать со мной наших деточек. Не верит, что пацан от него, ты, говорит, нагуляла», – пишу очередное сообщение, жму на отправку, а потом ругаю себя на чем свет стоит.

Не знаю, насколько глупо и по малолетнему ведет себя Снежана, да только я недалеко от нее ушла.

«Ах ты ж! Не хотела по–хорошему! Пеняй на себя! Полицейские все равно не поверят в твою историю!» – приходит, судя по всему, финальное послание.

Смотрю на него несколько секунд, а потом киваю сама себе.

– Что ж, по крайней мере, я узнала, что это была Снежана, и что парень в толстовке от нее, – бормочу, глядя сквозь телефон.

Больше я ничего ненормальной женушке не пишу, как и она мне. В одном Снежана права, ни один полицейский не проникнется моим рассказом. Максимум припишут парня в толстовке к уличным воришкам, не зря ведь он вышел вместе с толпой из автобуса. Как раз выбирал себе жертву, а подвернулась я.

И не станет для них аргументом его прогулка вслед за мной. Куча народа шло в ту же сторону, всех подозревать в дурном умысле?

А из окна я и вовсе могла видеть не того парня, а похожего. Толстовки с темными очками носят пачками, они не эксклюзивны.

И даже последнее сообщение Снежаны не заставит полицейских проникнуться ко мне сочувствием. Она написала «не хотела по–хорошему» и «пеняй на себя», но эти эмоциональные выражения можно трактовать как угодно. В любом случае в тексте нет конкретного «парень в толстовке от меня» или «он должен был»…

Кстати, а что он должен был? Убить? Пырнуть в живот, вызвав принудительный аборт? Попасть в печень? Или просто оцарапать дабы напугать… Или отравить?

Любовь к прочтению криминальных новостей дает о себе знать. У меня в голове за секунду проносится столько вариантов, что дурно становится.

Одно ясно точно, Власов женат на ненормальной. Психи опасны сами по себе, а когда они с деньгами и связями, то вообще пиши–пропало. В этот раз она обратилась к какому–то дилетанту, по нему было видно, сам растерялся, не зная, как быть, когда я неожиданно упала. Но ведь ничего не помешает Снежане довести дело до конца, обратившись к кому–то более компетентному.

Липкий ужас снова охватывает всю меня, неприятно цепляясь где–то в уровне низа спины и медленно поднимаясь по позвонкам все выше и выше, постепенно завоевывая территории моего организма. Судорожно всхлипываю, пытаясь глубоко вдохнуть…

Глава 18

– Нужно рассуждать логически, а не терять от страха рассудок! С Власова хватит одной ненормальной, – произношу громко.

Я когда–то читала, что при панической атаке звук собственного голоса способен отвлечь и тем самым успокоить приступ. Вроде как мозг отвлекается и переключается, и страх уже не столь всесилен.

– О, помогает, – продолжаю разговор сама с собой. – Что ж, думаю, Снежану интересуют дети на стороне, а не конкретно я. А, значит, – заношу руку, чтобы напечатать впечатлительной девушке про аборт и тут же останавливаюсь. – Я ведь ей уже написала, что Власов решил воспитывать детей со мной, а не с ней. Н–да, сглупила.

Остаток дня я так и провожу в обнимку с сумочкой и наглухо задернутыми шторами. Лежу на диване и тупо пялюсь в него. Мыслей никаких, как и желания, и сил к действию. К счастью, вещи я успела собрать до происшествия в парке, билет ждет, осталось убить время.

Так я и не прихожу ни к какому выводу по поводу ситуации. Но прежде, чем лечь спать, я подпираю ручку двери стулом и искренне радуюсь тому, что в квартире двойная входная дверь. Такой вариант нечасто встретишь в новостройках, но этот дом постарше, да и хозяйка квартиры тоже женщина в возрасте. В моей ситуации дополнительная преграда из дополнительных замков очень помогает не сойти с ума от страха и попробовать лечь спать.

Укутавшись в покрывало, как в кокон, я дергаюсь от каждого шороха, доносящегося из чуть приоткрытого окна. Я и его порывалась закрыть, но разумно рассудила, что я не та цель, ради устранения которой отправят на миссию сверхчеловека, способного лазать по окнам обычной многоэтажки. В итоге здравый смысл и усталость убаюкивают меня во вторую половину ночи.

– Алло, – а вот будит меня телефонный звонок, – Маша? Кхм, – пытаюсь прочистить горло, – что случилось?

– Ничего. Жду тебя вообще–то, – недовольно произносит сестра. – Ты там спишь, что ли? Чемодан паковать надо, а она дрыхнет! Только не говори, что ты передумала и решила остаться приживалкой Власова!

– Нет, это однозначно, нет, – качаю головой и параллельно поднимаюсь с дивана. – Ничьей приживалкой я не буду, да мне и не позволят.

– Кто? Что там у тебя происходит? Все–таки зря я не взяла билет и не приехала! Нет, я сегодня же выезжаю! Ну его, этого Мишу, у него нет младшей сестры, он не понимает, говорит, ты взрослая, сама справишься. А где тебе справляться?! Нет! – тараторит Маша, я едва могу вычленить паузу в ее речи и вмешаться.

– Успокойся, Мария! Все хорошо! – повышаю голос. – Прав твой Соколовский, тем более я уже через два дня буду рядом с тобой. Зачем тебе ехать? Чтобы тут же вернуться обратно со мной?

– Ладно, ты права. Просто сон такой нехороший мне сегодня приснился про тебя, я чего и кинулась звонить. Будто тени какие–то, ты в их центре и целая группа людей с ножами гонится за тобой. А ты уже прям ощутимо беременная, на большом сроке, – Маша пересказывает свой сон, а я сдавленно сглатываю.

– Все–все, я поняла, – перебиваю ее, – не нужно, не нагнетай. Мы живем в обычном мире, где сны – всего лишь результат дневной жизнедеятельности человека. Видимо, переживаешь за сестренку, тебе бы ребеночка, Машунь, – мягко меняю тему разговора.

– Ой, иди ты, Настя, не буду больше тебе звонить. В поезде будешь – напиши,