Двойня от чужого мужа - Мила Гейбатова

– Спасибо, милая, обожаю тебя, – ласково прощаюсь с сестрой и отключаюсь.

Понятия не имею, поверят ли, но я отсылаю одинаковое сообщение обоим Власовым: «Вместо полиции я пошла в клинику и сделала аборт. Работы мне не надо, я уезжаю и никому ничего не скажу. Да и нечего мне говорить».

Была мысль добавить про деньги, но в фильмах шантажистов убивают. Теперь бы действительно отстали оба, а я уеду и больше никогда их не увижу. Буду считать, что воспользовалась услугами донора спермы, решив, что пора иметь детей.

– И все у нас с детками обязательно будет хорошо, – шепчу в тишине комнаты, а по моей щеке стекает одинокая слеза.

Глава 19

Поездка до вокзала проходит в лучших традициях шпионских фильмов. Я одеваюсь почти точь–в–точь как тот тип в толстовке, с той лишь разницей, что моя кофта розового цвета, как и очки. Зато вдобавок к капюшону я еще и кепку натянула пониже на голову.

В общем, я скорее привлекаю внимание своим необычным видом, нежели, наоборот, маскируюсь и сливаюсь с массой. Но мне простительно, я очень нервничаю, страшно находиться на улице, до поезда я так и просидела, забаррикадировавшись в квартире.

Умом я вроде понимаю, что Снежана не криминальный авторитет, едва ли у нее есть возможность поставить снайперов на крыши ближайших домов, чтобы следили за мной и устранили, как только я появлюсь на обозрении. Но страх, он ведь иррационален, и я едва сдерживаю себя, чтобы не накричать на нерасторопного водителя такси, почему–то держащего багажник полным, из–за чего задача «засунуть мой чемодан внутрь» превращается в практически невозможную.

– Почему вы не освободили машину? У вас вызов до вокзала, как много людей вы знаете, путешествующих налегке? – спрашиваю, с трудом сдерживая свое раздражение.

– Так, может, вы встречать едете, – равнодушно пожимает плечами водитель. – Да вы присаживайтесь, я тут сам разберусь.

Перед глазами почему–то возникает картинка из фильма, где нерадивый таксист просто оставил чемодан на улице. А еще мне вспоминается кадр из другого кино, где, наоборот, водитель увез багаж, оставив семью ни с чем. В общем, мне совсем не хочется доверяться незнакомому мужчине.

– Давайте на заднее сидение его положим, я так опоздаю из–за вас!

– Ага, он же испачкает ткань! – возмущается водитель. – Химчистку вы мне будете оплачивать?

– Значит, ваши вещи на заднее сидение, а мой чемодан в багажник. Ваши вещи наверняка чище, – едко произношу.

– Тоже верно, – кивает незадачливый водитель, но, взяв в руки свою пыльную сумку, останавливается. – Да нет, ваш чемодан ничего не испачкает, он вроде чистенький. Давайте его засовывать.

Подавляю очередной раздраженный вздох и слежу за погружением чемодана теперь на заднее сидение. Я так долго стою на обозрении возле машины, что в меня можно было раз триста выстрелить с разных ракурсов. Возможно, я зря переживала и отсиживалась в квартире, даже еду в дорогу не купила. Никому я не интересна. Но буду вынуждена довольствоваться вокзальными пирожками из–за собственных опасений.

Ключи от квартиры я оставила соседке хозяйки, предварительно предупредив ту. Попросила адресовать все вопросы к Власову, дала ей его номер. Все же оплаченное время не вышло, но я не собираюсь оставаться ответственной за чужое имущество.

– Поместился чемодан, а вы переживали, – произносит водитель такси с радостной улыбкой.

– Ага, – только и могу выдавить из себя, чтобы не начинать бесполезный спор, и занимаю переднее пассажирское место.

Может быть, виновато мое воображение, а, может, опасность еще есть, но выезжая из двора в зеркале заднего вида я могу наблюдать парня в черной толстовке с натянутым на голову капюшоном и непрозрачными очками. Тот ли это тип или другой – неизвестно, но мое сердечко ускоряет свой ритм.

«Скорее бы занять свое купе. Они ведь не додумаются со мной поехать?» – крутится в голове паническая мысль.

Снова чувствую себя героиней боевика, которая случайно стала свидетельницей преступления и теперь вынуждена скрываться и от мафии, и от полиции на всякий случай. Одно хорошо с этим нерасторопным таксистом, благодаря его медлительности я приеду ровно к отправлению. Не придется трястись в зале ожидания, со страхом вглядываясь в толпящихся там людей.

«А на вокзале провернуть трюк с ножом в бок даже легче, чем в парке. Людей больше», – совсем не успокаиваю себя.

«Но там металлодетекторы и прочее! Не дадут пройти с ножом в кармане», – пытается победить рассудок.

«Да, зато в багаже вполне себе дадут. Сколько людей берет с собой кухонные ножи в поездку – не счесть!» – все же эмоции одерживают верх.

– Приехали, красавица, сейчас помогу с чемоданом, – торжественно объявляет водитель, паркуясь.

– Спасибо, – киваю и выхожу на улицу.

Интересно, когда я снова почувствую себя в безопасности? Придет ли это ощущение в родном городе?

Расплачиваюсь и качу чемодан внутрь вокзала, у меня двадцать минут до отбытия, осталось немного. Тут вдруг оживает мой телефон.

«Убедила. Вали и не возвращайся», – читаю злобное сообщение.

Нет, эта Снежана точно не выросла, одно слово – избалованное дитя богатых родителей.

Почти сразу за ее сообщением приходит смс–ка от Власова. Они синхронизировались или рядом находятся?

«Очень жаль по поводу работы, но я понимаю. Удачи тебе в твоем Ипатовске. И прощальный подарок от меня», – гласит сообщение Алексея.

И тут же на карту приходят деньги. Он снова от меня откупается, это можно принять за извращенное чувство благородства. Вот только я не из Ипатовска родом, он так и не запомнил название моего родного города. Я у него вообще никаких чувств не вызывала, кроме удобства?

И так мне становится обидно, в глазах скапливаются слезы, благо я до сих пор в очках, они частично скрывают мое состояние. Бросаю взгляд на магазинчик сотовой связи и решительно иду туда. Успею купить новую сим–карту и уехать далеко–далеко.

Но Власов обо мне и не вспомнит вскоре. Небось только обрадовался легкому решению проблемы.

Сволочь.

Глава 20

Наши дни

– Не верю, вот просто не могу поверить! – причитает Маша. – Как так–то?! Мы их только из роддома выносили, таких крохотных, родившихся раньше срока.

– Это нормальная ситуация с двойней, – перебиваю сестру.

– Да понятно, я не о том. Я про то, что как так, они были малышами, ничего не могли делать, только лежали и махали своими крохотными ручками, а теперь мы готовимся праздновать их четырехлетие! – заканчивает–таки свою мысль Мария.

– Ты стала сентиментальной с беременностью, – смотрю на нее с долей здорового скептицизма.

– Зато ты как сосулька! Ледяная и равнодушная! – не