Год акации - Павел Александрович Шушканов

Ру все же плохо подумал о Кристи, но про себя. Однако, выхода не было, да и азарт еще не остыл. Он переглянулся с Марком и начал рассказ. Он подробно описал карты и их с Марком выводы и о том, как обругал Льва Пруста и получил кулаком в переносицу от Младшего, и даже как подбил Марка сбежать из-под наказания — эта часть показалась ему наиболее героической. Умолчал только о безумном плане разведки, но Курт перебил его на середине рассказа о чемпионате по стриту, на котором Ру выиграл уникальный тяжелый гляс в виде треугольника.

— Не могу поверить, что вы ни разу не пытались пробраться туда.

— Не могу поверить, что ты ни разу не видел этот особняк. Он почти граничит с вашей восточной частью пастбища.

Курт пожал плечами.

— Там забор. А за ним владения Неприсоединившейся фермы. Мы с ними не общаемся, как и никто, впрочем. Их западная стена огорожена высоким кустарником. Со стороны Пруст тоже, так что не удивительно. В любом случае, мы должны там побывать. Да, я говорю – мы.

Ру и Марк снова переглянулись, а Курт продолжил:

— Идти туда сегодня опасно. Сейчас большой праздник и отец будет следить за чужими детьми, да и за нами тоже, для большей безопасности. Кроме того, уже ночь и до утреннего мороза мы можем не успеть вернуться. Если же нас поймают – путь на заброшенную ферму будет закрыт навсегда.

— Твои предложения? – спросил Ру.

— Сесть и играть. На следующей неделе я приглашу вас в гости. Отец как раз хочет, чтобы я больше общался со сверстниками. Потом под предлогом экскурсии по пастбищам, мы незаметно проберемся к восточной границе. Если не выйдет, то пойдем ночью. Я заранее узнаю, кто будет дежурить в поле, и попробую выбрать безопасное время. Теплые вещи и воду я постараюсь спрятать там, в течение недели. А теперь, думаю, нужно временно забыть об этом.

Они вернулись к игре. Ру действительно был более привычен к игре на полу и не только отыграл (правда, не без труда), свои родные стеклышки, но и заполучил два зеленых гляса Курта. Впрочем, Курт не сильно расстроился по этому поводу.

Вскоре в дверь вбежала Кристи. Она старалась не смотреть на Марка, но щеки ее были пунцовые. Курт присел и поправил ей воротничок на платье.

— Папа зовет вас в сад. Время фейерверка.

Когда они выбежали в сад, там было тихо. Четверо взрослых стояли полукругом, скрывая что-то, остальные спешно заходили в дом по вежливой просьбе господина Остина, включая детей. Ру успел заметить человека, сидящего на земле и сжимающего предплечье. Его рукав был пропитан чем-то красным, возможно кровью. Рядом лежала тушка какого-то не очень крупного зверя. Затем широкая спина Остина загородила страшную картину. Ру узнал в сидящем на земле одного из наемных работников фермы, бывшего мануфактурщика. Тот явно был ранен, не смертельно, но довольно тяжело.

Через четверть часа Остин в сопровождении троих гостей вернулись в дом. Глава семьи сохранял беззаботную улыбку.

— Не о чем беспокоиться, господа. Работник еще новичок, плохо обращается со скотом, бывают и несчастные случаи. Прошу вас вернуться за праздничный стол и выпить еще по бокалу чудесного вина с фермы Пруст, а насколько позже вас ожидает сюрприз – великолепный салют. А пока моя дочь Кристи сыграет нам еще. Кристи, пожалуйста.

Кристи выбежала к гостям, озарив всех сияющей улыбкой и, прислонив к плечу тонкую изящную скрипку, начала играть. Тихая, спокойная музыка наполнила зал. Кристи играла почти совершенно, плавно водя смычком и при этом изящно изгибая запястье. Ру смотрел во все глаза, но не мог поверить, что это все та же зазнайка Кристи с вечно поднятой на уроке рукой, показывающая язык, смеющаяся над ним по любому поводу и так глупо и по-детски влюбленная в Марка. Она казалась взрослее, счастливее, а скрипка была словно продолжением ее руки. Ру казалось, что музыка звучит вокруг сама по себе, а Кристи лишь управляет ей, сдерживает ее своим смычком. Загоняет в струны скрипки не давая заполнить весь мир.

Музыка смолкла, но в тот же миг возобновилась с новой силой, ярче, восторженнее, наполняя все уголки большого зала, она накатывала все новыми и новыми волнами. Ру вдруг понял, что не дышит, еще минута, и он стоит на ногах, энергично аплодируя вместе с другими, отбивая ладони. Рядом стоит Марк и тоже хлопает в ладони, улыбаясь.

А потом был салют, целых четыре залпа. Магниевые ракеты — подарок Мануфактур — взмывали в небо, раскрашивая его зелеными и красными огнями. Они стояли и смотрели на яркие всплески огня над головами. Подошла Кристи и осторожно взяла Марка за руку.

— Как красиво, — восторженно произнесла она.

Марк кивнул.

— А ты хорошо играла.

Кристи улыбнулась, что-то сказала про уроки музыки, но слишком тихо и Ру ее не расслышал. Он некоторое время смотрел на ее тонкие руки. Потом сделал шаг в сторону и вдохнул морозный воздух.

***

— Все в силе, Марк! – зашептал Ру так, что его было слышно в дальнем конце Конфедерации.

— А с ума ты не сбрендил? – Марк показал рукой на гостей, неспешно разбредающихся по всему саду, — ты слушал Курта или как? На следующей неделе!

— А чихал я на советы твоего Курта! – выпалил Ру, — собирались сегодня и пойдем сегодня! Я все предусмотрел – если отправимся прямо сейчас, то успеем добраться до потерянной фермы и обратно часа за полтора, а если бегом, то и за час.

В плане Ру был один серьезный изъян – гости были не настолько пьяны и увлечены праздником семьи Остин, чтобы счесть нормой бег рысцой среди ночи двух школьников.

— Если ты не хочешь, я пойду один, — угрожающе подытожил Ру.

Марк вздохнул. Эта угроза всегда срабатывала.

Улизнуть от внимания гостей Остин было не сложно. Гораздо сложнее оказалось сориентироваться на незнакомой ферме и проложить себе путь в темноте. Марк запахнул куртку и кивнул на ограду, легко различимую в свете факелов.

— Идем!

Голоса и смех становились все дальше, а ночь вокруг все гуще и холоднее. Ру уперся лбом в деревянный овин и сказал, что они идут в верном направлении. Марк молча согласился. Его вздох Ру не заметил. Через пару шагов он уткнулся в амбар.

— Давай