Лишние люди - Альбина Равилевна Нурисламова

– Простите меня, Тимофей Сергеевич, – пролепетала она. – Огромное спасибо.

– Ну что вы, – великодушно проговорил он, – ошибка мелкая, вы бы и самостоятельно смогли ее найти. Переутомились, вот и все. Бывает.

Но Ниночка горячо проговорила, что он великий человек, другой бы на его месте пальцем не пошевелил, чтобы помочь, она, Нина, никогда этого не забудет, а потому хочет как-то отблагодарить своего чудесного шефа.

– Не стоит, право, – вяло отнекивался Тимофей, но все же в итоге принял приглашение.

Встретились они в маленьком ресторанчике подальше от работы, а то ведь злые языки, как сказал классик, страшнее пистолета. Увидят, начнут трепаться про служебный роман, тогда как это лишь ужин в знак благодарности (сказала Нина).

Ужин, кстати, получился прекрасный. Нина оказалась дивной собеседницей: умела слушать, искренне интересовалась всем, что говорил Тимофей, смеялась даже неудачным шуткам, при этом глаза ее блестели, щечки румянились, и выглядела она очень хорошенькой. Тимофей чувствовал себя легко, проводя время в ее компании.

Позже он отвез девушку домой – жила коллега в маленькой квартирке, доставшейся от покойной мамы, в одиночку вырастившей дочь. Ниночка, смущаясь, предложила Тимофею подняться и выпить кофе.

Надо было отказаться, но делать это Тимофею, как уже говорилось, было сложно, и он поднялся вслед за Ниной на шестой этаж. В лифте они стояли близко друг к другу, и он снова подумал, до чего она прелестна.

Когда Нина, подавая кофе, села рядом, Тимофею было приятно, а когда она потянулась к нему и поцеловала, он не отшатнулся.

Вернее, было так: они поцеловались, а потом он отодвинулся и стал по-дурацки запинаться, бормотать что-то, и девушка залилась слезами. Сказала, что с первого дня влюбилась в собственного начальника, это ужасно, недопустимо, но что она может поделать, сердцу не прикажешь, как же ей теперь быть, он ведь ее уволит…

Ему стало жаль Ниночку – дрожащую, рыдающую, потерянную. Она говорила, ей не везет с мужчинами, вот уже и двадцать шесть, а близкого человека так и нет, и после смерти мамы она одна на белом свете. Годы идут, Нина стала считать себя невезучей – и неожиданно встретила Тиму. Но и на эту любовь она не имеет права!

Тимофей стал утешать ее, уговаривать не расстраиваться, обнял за плечи и сам не заметил, как они оказались в постели. Лежал подле Нины и не понимал, как это могло произойти, разве так можно?! А все проклятое неумение отказать!

Вечером, ночью, ворочаясь без сна, и утром Тимофей мучился чувством вины и размышлял, как поступить. Собственно, раздумывать было не о чем, нужно сказать Ниночке, что на этом – все, никаких отношений у них быть не может, а она, конечно, обязательно встретит хорошего человека.

Он-то, Тима, точно не подходит на роль ее возлюбленного, хотя бы потому, что не любит Нину, на этот счет никаких сомнений быть не могло.

Утром, увидев коллегу в коридоре, встретив ее сияющий, счастливый взгляд, Тимофей улыбнулся в ответ, чтобы не расстраивать девушку сразу, и стал искать момента, чтобы объясниться.

Говорить о подобных вещах здесь, в офисе, немыслимо. Кто-то может услышать, всюду уши. Пригласить Нину в кабинет, сказать о невозможности отношений – и рассчитывать, что она спокойно согласится с этим и выйдет, а никто ничего не заметит, смешно и недальновидно (к тому же принимая во внимание Ниночкину эмоциональность). Пойдут сплетни, слухи поползут, разговоры.

Нет-нет. Лучше где-то в другом месте.

Тимофей пригласил Нину в тот ресторан, где они были вчера. Выходили из здания по отдельности, как партизаны, встретились уже там.

– Милый, у нас теперь есть свое местечко, – проворковала Нина, легко переходя на «ты» после чопорного рабочего «вы». – Я уже заказала нам блюда, ты ведь не против?

Они ужинали, и Тимофей чувствовал, что его решимость тает. Как мог он обидеть эту прекрасную девушку, оттолкнув ее? К тому же ему было хорошо в ее обществе. Да, не любовь, но можно же просто быть друзьями!

Однако быть друзьями не вышло, они вновь очутились в Ниночкиной квартире. А после, когда он уходил, наспех одеваясь в тесной прихожей, говорить о своей нелюбви и необходимости расстаться было уже неприлично.

Страдая и мучаясь, Тимофей в итоге решил, что они еще некоторое время повстречаются, раз уж так вышло, а потом Нина увидит, что ничего в нем нет особенного, страсть ее утихнет, и девушка сама его бросит. Ему не придется ничего предпринимать, они расстанутся к обоюдному удовольствию, никто ни на кого не будет в обиде.

Тима и Нина виделись в ресторанах и кафе – в том, первом, и в других. Иногда гуляли по парку, пару раз в кино выбрались, но чаще всего проводили время у Ниночки.

Постепенно Тимофей стал обрастать вещами: в ее квартире у него появились зубная щетка, пижама, домашние тапочки, футболка и красный халат с драконами, жутко безвкусный – Ниночкин подарок ко дню рождения.

Она готовила его любимые блюда: жаркое в горшочке, пельмени и манник, в холодильнике всегда ждало пиво. Он купил Нине стиральную машину, когда старая сломалась, большой телевизор и микроволновку.

«Некоторое время» тянулось и тянулось, а к концу первого полугодия, отмечая шесть месяцев их романа, Ниночка преподнесла возлюбленному сюрприз.

– У меня будет ребенок, – объявила она. – Вернее, у нас!

Тимофей всегда говорил, что не хочет детей, и старался не допустить этого. Но Ниночка, как выяснилось, очень даже хотела и проявила чудеса выдумки и изворотливости, чтобы забеременеть.

Поведав новость, Нина увидела, что Тима отнюдь не светится от счастья – наоборот, вскочил, стал расхаживать по маленькой квартирке, хватаясь за голову. Тогда Ниночка прибегла к проверенному средству: разрыдалась, приговаривая, как она несчастна, годы уходят, бог дал ей ребенка от любимого человека, но человек этот вовсе не рад будущему малышу, бедная она, бедная.

И снова Тимофей уступил, не стал уговаривать Нину избавиться от нежелательной беременности, пообещал заботиться о матери и ребенке.

На работе никто ничего не подозревал, никто не смотрел косо, и, увидев растущий Ниночкин живот, ее не укоряли и ни о чем не спрашивали. Все же у нас не средневековье, молодая женщина вольна сама решать, от кого и когда желает родить.

Тимофей, мучаясь все сильнее, чувствуя себя загнанным в ловушку, тем не менее держал слово: покупал витамины и фрукты, возил на обследования и анализы, потихоньку делал за Ниночку работу, чтобы она не перетруждалась, и врал себе, что решит вопрос с их отношениями после того, как Нина родит.

Конечно же, этого не