Лишние люди - Альбина Равилевна Нурисламова

– Да, пап, ты придешь? – спросил Сережа.

Внешне он был как две капли воды похож на отца, хотя в характере ребенка Тимофей своих черт почти не находил. В Сереже чувствовались материнская хватка, хитрость и некоторая неуравновешенность.

Тимофей, разумеется, пообещал.

Линейка проходила во дворе, и он дергался, боялся встретить кого-то из знакомых, хотя город-то огромный, школа (как и дом Нины) находилась в другом районе, далеко от дома Тимофея и от офиса, где он работал.

Все шло в полном соответствии с многолетними традициями: дети болтали, изнывали от скуки, родители переминались с ноги на ногу, поглядывая на часы. Выступление директора, потом – спонсора школы, какого-то депутата и по совместительству директора завода. После – песни детского музыкального коллектива, стихи, добросовестно прочитанные учащимися школы, и, наконец, звонок, знак, что пора расходиться.

Родители первоклашек взяли детей за руки и повели к школьному крыльцу.

Вот там-то все и случилось.

На крыльце рядом с представителями администрации школы и пузатым спонсором стояла Наташа. Раньше Тимофей не видел ее, да жены и не было. Видимо, только что появилась, поднялась по ступенькам, хотела подойти к депутату, но застыла на месте.

«Она же в пресс-центре этого индюка работает!» – вспомнил Тимофей.

«Индюк» посетил мероприятие – и Наташа с ним: фотографировать и иными способами увековечивать его деяния для широкой публики.

Тимофею показалось, все звуки – голоса, смех, музыка – разом стихли. И люди исчезли. Не было никого и ничего, только Наташа, стоявшая с белым, опрокинутым, искаженным болью лицом – и он, Тимофей, рядом с сыном и Ниной. Рядом со своей второй семьей.

Наташа не закричала, не заплакала, не сбежала по лестнице с требованием объяснить, в чем дело. Она лишь смотрела на него, просто смотрела мужу в глаза, не произнося ни слова, – и Тимофей понимал: всему конец.

Вот так просто, в один сентябрьский день вся лживая конструкция, которую он выстроил за минувшие годы, рухнула ему на голову, придавила чудовищным весом. Погребла под обломками.

Ничего больше между ним и женой никогда не будет, бесполезно просить прощения, объяснять, уверять, что он всегда, всю жизнь любил только ее, свою Наташу.

Она уже все решила – и решения не изменит. Тимофей знал это, но все равно не мог поверить. Попытался не согласиться. Сделал шаг вперед, бросился к жене.

Но она вскинула руку: нет, не подходи. Не смей приближаться.

А потом повернулась и ушла. Ушла из его жизни.

Тимофей отчетливо понял, что вместе с нею исчезли счастье и радость, теперь ему предстоит жить в этой опустевшей, сиротливой, серой новой реальности.

– Пап, мы идем? – дернул Тимофея за руку Сережа.

Нина улыбалась. Она все поняла – и ее все устраивало. Сколько можно сидеть на скамейке запасных? Перезревший плод в итоге сам упал в подставленные ладони, и Тимофею оставалось лишь согласиться принять его.

Уступить, как обычно.

Лишние люди

После работы Оля зашла в магазин за продуктами. Кефир, масло, хлеб, яйца… Не собиралась много покупать, но в итоге опять набрала два полных пакета, теперь бы до дома дотащить.

Звонить Стасе и спрашивать, не заполнила ли она холодильник, было бессмысленно. Ответ известен: точно нет. Во-первых, у Стаси сейчас финансовый кризис – она потеряла работу и искала новую, сидела без денег. А во-вторых, если бы и были, ничего хорошего из похода по продуктовым магазинам не вышло бы; плавали, знаем. Однажды Оля попросила подругу купить сметану – заправить салат. Стася ушла и вернулась через час, но вместо сметаны купила шоколадку и мороженое.

Оля пристроила поудобнее сумку, чтобы не свалилась с плеча, подхватила пакеты и пошла. Лишь бы ручки не оторвались.

На лавочке возле подъезда сидели пожилые соседки – баба Нюра и баба Зина. Оля улыбнулась им и вежливо поздоровалась.

– Оленька, милая, это ж какую тяжесть поднимаешь! – посетовала баба Нюра. – Ты мне-то прихватила пачку соли и йогурт? Не забыла?

– Конечно, не забыла. – Оля достала упаковки и передала старушке.

– Вот спасибо, милая! Дай бог здоровья.

– Трудишься, как пчелка, всем помогаешь, – подхватила баба Зина. – А эта фифа чего ж не сходит в магазин? Дома сидит целыми днями, чего ей делать?

Баба Зина жила в соседней квартире и знала, что Стася попросилась к подруге пожить, пока не найдет квартиру: хозяйка велела съехать, потому что вздумала продавать жилье. А раз об этом знала баба Зина, то знал весь дом. Оля думала, если бы ей понадобилось срочно оповестить о чем-либо всех проживающих в районе граждан, то достаточно было бы сказать по секрету бабе Зине, и уже через час все были бы в курсе.

В общем, про то, что Стася гостит у Оли, окружающим было известно. Вдобавок баба Зина и ее приятельницы дружно невзлюбили Стасю и всячески подчеркивали свое отношение.

– Стася работу ищет, а это сейчас очень сложно, – попыталась Оля защитить подругу.

– Ага, как же! Ищет она, держи карман шире! Ни разу не вышла из подъезда, я бы знала! – заявила баба Нюра.

Оля могла бы справедливо заметить, что не сидит же баба Нюра здесь или около окошка без перерыва, хоть в туалет да отлучается, вдобавок существуют телефон и Интернет, можно писать и звонить, не обязательно всюду ходить и ездить, но не стала спорить. Переступила с ноги на ногу – тяжело стоять – и сказала, что ей самой удобнее отовариваться, она привыкла.

– Оленька, завтра мое дежурство на нашей лестничной клетке начнется, а у меня спину ломит, сил нет. Не могла бы ты на этой неделе за меня подежурить?

– Конечно, баб Зина, – улыбнулась Оля.

Она давным-давно убиралась и за себя, и за соседку, но та каждый раз, как подходила ее очередь, зачем-то делала вид, что просит об услуге впервые.

– Олюшка наша – золотой человек, – хором сказали обе бабушки и, наконец, отпустили Олю.

Лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. Хорошо, что этаж третий, не так уж высоко.

– Господи, куда ты столько набрала! – ахнула Стася, открывая Оле дверь. – Я тебе миллион раз говорила: нужно покупать рациональнее. Вот смотри, хлеб. Нужно брать с семечками, он полезнее. И лучше нарезанный. А белый для фигуры плохо, вдобавок батон огромный, все равно плесенью покроется и выбросишь. Деньги на ветер. Яйца можно было купить подешевле, в экономичной упаковке. Сосиски сто раз просила не покупать, там все равно