Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

администрации. Ты знаешь, Андрюша, как он меня сегодня обидел? Как обидел, Андрюша! Кровно обидел. Меня, интеллигента в третьем поколении. Меня, чей отец стоял у истоков советской журналистики. Он, как варвар, как садист, просто пнул ногой вот сюда.

Аркадий Петрович показал пальцем на свой худой зад и остановился перед Андрюшей. Он так печально посмотрел ему в глаза, что показалось, ещё секунда – и он заплачет. Лицо главного редактора скривилось, на шее отчётливо проступили мурашки, и он выдавил из себя тихим шёпотом:

– Пнул меня, собака, под зад! И обозвал сукой…

Аркадий Петрович немного помолчал и, повысив голос на полтона, добавил:

– Меня сукой…, чей отец стоял у истоков советской журналистики. Меня, кто на пузе переползал весь район в годы Советской власти. А в годы перестройки? Когда началось формирование новой, современной, независимой от власти журналистики, кто как не ваш покорный слуга поднял тираж газеты практически из руин! Как стыдно… за него, козла, стыдно, между прочим!

Главный редактор закрыл глаза, отвернулся и опять начал метаться по кабинету.

По своему небольшому опыту общения с главным редактором Андрюша знал, что главное – это молчание. Набрать в себя воздуха – и молчать. Аркадий Петрович всё расскажет сам. Таково устройство его личности. Кто-то от обиды замыкается в себе, кто-то с горя лезет в бутылку, а Аркадий Петрович не успокоится до тех пор, пока не найдет свободные уши и не выльет в них свою обиду на постороннего человека. Как говорится, вода дырочку найдёт. Но шёпот, этот дурацкий шёпот, словно за кабинетами редакции установлена слежка, и ФСБ чуть ли не висит на хвосте…. Очень он не понравился Андрюше, а главное, не понравилось, что изо рта редактора вместе с запахом дешёвых сигарет дохнуло невиданной злобой. Видимо, действительно глава администрации сильно задел самолюбие старого журналиста. Именно поэтому Андрюша нарушил обет молчания и возмущённо произнёс:

– И что же вы, Аркадий Петрович, стерпели? Не сказали этому человеку, что власть ему дана не для того, чтобы бить по жопе главного редактора районной газеты, а для того, чтобы служить людям, в конце концов.

Аркадий Петрович остановился. Глаза его стали ещё печальнее. Он опустил голову и как-то уныло начал оправдываться.

– А что делать? Надо терпеть. Власть, она, Андрюша, от Бога. Так и батюшка говорит. Да я и сам читал. Приходится терпеть. А что делать? Газета в районе одна. Помнишь, была ещё одна газетёнка? Как у нас тираж упал? То-то. А глава администрации вызвал начальника милиции, дал команду – и всё. Хулиганы разгромили редакцию. Редактор, оказывается, был пьян, спровоцировал милицию на неадекватные действия. Практически в одиночку напал на наряд милиции, избил его и получил три года условно. Нет газетёнки! А как поднялся тираж нашей газеты? A-а? То-то. Приходится терпеть, Андрюша. А что делать? Деньги сегодня, Андрюша, это волшебная палочка. Махнул – и бери, что хочешь. Живи, как хочешь. Нет. Будем терпеть. Будем терпеть и работать!

Он плюхнулся в кресло, и его лицо в который раз приняло другое выражение. Словно переоделся. Мгновение назад перед Андрюшей стоял униженный и оскорблённый человек, а теперь в кресле сидел деловой, энергичный главный редактор с железным взглядом и волевым командным голосом.

– Слушай меня внимательно. Коля дорогу знает. Твой пункт прибытия – село Полуполёвка. Село небольшое. От райцентра рядом. Раньше, при Советах, там располагался колхоз «Светлый путь». Колхоз приказал долго жить. Теперь это место в шутку называют: «Путь к последнему приюту». Помнишь, как у Высоцкого… Ха-ха. Да-а, так вот. Живёт там некая «Майорша». Старая ведьма. Достала всех. Ветеран войны. Грудь в орденах. Этой старой карге уже 80 лет, а она, как молодая, скачет по колхозу и всюду суёт свой нос. Каждый будний день пишет жалобы главе администрации района. Каждый день – представляешь, какая сволочь? Одно время требовала прислать за ней «Волгу» для того, чтобы приехать на парад в честь Великой Победы 9 Мая. «Волгу», конечно, не дали. Какая «Волга»?! Чтобы на 9 мая выбраться из Полуполёвки, надо танк выделять, а не приличную машину гробить. Глава, естественно, послал за старой перечницей «уазик». Скандал! Жалоба Путину. Теперь ей, видите ли, чудится, что в посёлке готовится заговор террористов. В родном колхозе она, видите ли, в окнах дома на окраине деревни видела всполохи. Не спит старая кошёлка по ночам. Бродит по деревне, а нам – геморрой. На это письмо глава среагировал соответственно – бред. Так эта сучка отправила жалобу Медведеву. Ответ пришёл незамедлительно. Вставили нашему по первое число. Ха-ха! Под жопу, конечно, не били, но злой стал, как мегера. Так вот, у «первого», – тьфу ты! – у главы администрации появилась идея. Чтобы умаслить проклятую старуху и отвести от себя удар, он предлагает написать большую статью об этой «Майорше». Фамилию я записал, но это пустое. Эту старую ворону и по имени-то никто не знает. Майорша и есть майорша, – все так зовут. Почему, не знаю, не приставай ко мне. Глава администрации мечет. Из области губернатор звонил. Ещё одна такая жалоба старушенции дойдёт до обкома…, тьфу ты! – до губернатора, и – пиши пропало! Нашего козла выгонят с должности с большим шумом! С треском. Тем более, грехов за ним, у-у – тьма. От воровства бюджетных средств до взяток и превышения должностными полномочиями. Но, Андрюша! Кто сегодня снимает с должности за такие пустяки? А вот Майорша, что телеграфировала президенту России о террористах, а местная власть этот сигнал проигнорировала, это серьёзно. За такое невнимание к сигналу героя войны голова может слететь в один сек. Вылетать из своего кресла наш, естественно, не хочет. Ещё бы! Не всё ещё украл, скотина. Полетит он – полетим и мы с тобой, Андрюша. И не факт, что сначала он, а потом мы. Может быть, как раз и наоборот. Сначала турнут нас, а следом и его. В стране, Андрюшенька, воруют все! От мала до велика. Глава администрации отмажется, откупится. У него друзья в области. Каждую неделю грузит мясо, овощи, девок и гонит машину в город к своим покровителям, чтобы, не дай-то Бог, его не тронули следственные органы. А мы? Кто мы, Андрюша? Перхоть, мелочь, бельевая вошь. Приедут ребята в серых мышиных шинелях с кокардами на фуражке…. раздавят и не заметят.

Главный редактор опять изменился в лице и зашептал:

– Вдруг, Андрюша, они нас сделают пособниками террористов… А-а? А это 20 лет каторги. Я не выдержу. Ты молодой. У тебя кровь с молоком, а я