Дочь самурая. Воспоминания - Эцу Инагаки Сугимото

Та чудесная прогулка навсегда осталась в моей памяти. За все детство я не могу припомнить, чтобы в преддверии Нового года улицы Нагаоки были так залиты солнечным светом.

Несмотря на траур в нашем доме, первые три дня нового года матушка принимала визиты родственников-мужчин и друзей семьи. Их угощали овощным супом, фаршированным лососем, жареным тофу, особыми водорослями и замороженным желатином. Моти, естественно, сопутствовало каждому блюду, ведь моти несет «счастливое поздравление», оно незаменимо в новогодний праздник. К еде подавали рисовое вино, называемое тосо, которое обычно пьют в Новый год и в дни рождения. «Тосо» означает «источник молодости», поскольку считалось, что с наступлением нового года начинается новая жизнь.

Дальше следовали уже не столь официальные дни. Выразить свое почтение приходили бывшие слуги и арендаторы. А еще, в один из новогодних дней матушка обязательно устраивала праздник для слуг в доме. Одетые в свои лучшие одежды, все собирались в просторной гостиной. Затем вносили маленькие лаковые столики с новогодними лакомствами, а мы с сестрой подавали рис. Даже матушка помогала. Собрались Таки, Иси, Тоси, Кин с Дзией и еще двое слуг-мужчин. Все вели себя очень чинно, соблюдая этикет, хотя Кин, с ее веселым нравом, иногда подшучивала, пародируя, довольно робко, величавые манеры матушки. Та в ответ улыбалась снисходительно, но добродушно. Мы с сестрой еле сдерживали смех, когда пытались подражать Кин и Тоси, их низким поклонам и преувеличенно вежливым манерам. Все было торжественно, и в то же время по-домашнему, и, главное, — очень радостно.

На такой праздник матушка иногда приглашала старика-плотника, который в нашей семье считался вассалом. В старой Японии хороший плотник сочетал профессии архитектора, столяра, художника-декоратора и вообще мастера по дереву. Этого человека в Нагаоке уважительно называли «мастер Горо» — как исключительно знающего и искусного умельца. Кроме того, он происходил из старинной семьи. Горо мне очень нравился. Он покорил мое сердце, сделав для меня красивый игрушечный домик с миниатюрной лесенкой. В том возрасте, когда я играла в куклы, это была моя гордость. В первый новогодний день после смерти отца Горо пришел нас поздравить, но выглядел он не по-праздничному притихшим и грустным. Мать подала старику тосо, тот заметно оживился и стал более разговорчивым. В середине застолья плотник внезапно замер, затем, почтительно подняв чашку тосо ко лбу, вежливо поклонился матушке, которая сидела напротив него у открытой двери комнаты.

— Достопочтенная госпожа, — начал он, — когда ваши ворота в прошлый раз были украшены сосновыми ветками, а вы любезно пригласили меня на праздник, мой уважаемый хозяин был здесь.

— Да, так и было, — ответила мама с печальной улыбкой. — Все теперь изменилось, Горо.

— Достопочтенный господин обладал острым умом, — продолжил старик, — никакие болезни или несчастья не могли притупить его разум и язык. В тот раз, посреди застолья хозяин зашел поприветствовать гостей и заверить, что здесь нам всегда рады. Я тогда сочинил небольшое стихотворение, которое никак не получалось закончить. Набравшись смелости, я прочел стих достопочтенному господину с просьбой удостоить меня заключительными словами. Стихотворение мое было, собственно, новогодним поздравлением — пожеланием удачи, здоровья и процветания вашему благородному дому.

Семь богов удачи, окружите сей дом

Сцепленными крепко руками.

Чтоб никакое зло не проникало внутрь.

— Достопочтенный господин, — Горо низко поклонился, — с легкой улыбкой и искоркой веселья в глазах немедленно подхватил:

Увы! Увы! Тогда из дома

Бога бедности будет не выгнать,

Он навсегда останется жить в нем.

Горо тогда очень понравилось продолжение, и теперь нежная улыбка матушки слилась с одобрительным смехом слуг, всегда готовых поддержать любое слово, сказанное в честь хозяина, которого все любили и почитали.

Кин с озорной искоркой в глазах что-то прошептала Иси, та улыбнулась и кивнула в ответ. Таки и Тоси услышали и тоже улыбнулись. Позже я узнала, что Кин по-своему завершила стих:

Боги бедности бывают добряками.

Раз сцепили руки с богами удачи

И заперли радость в доме нашем на замок.

Такой вот дух демократии процветал в старой Японии.

Глава VII. Свадьба, которая так и не состоялась

Впрочем, благостные дни длились недолго. Пирожные из моти обычно оставляли в токономе[24] до пятнадцатого дня, а вот новогодние сосновые украшения по традиции снимали с ворот утром восьмого. Существовало поверье (которое, однако, никто не воспринимал всерьез), что на седьмую ночь деревья опускаются в землю, оставляя видимыми лишь верхушки. В тот год так и произошло — когда мы проснулись утром восьмого числа, то обнаружили, что сад укрыт сплошным покрывалом снега глубиной в четыре фута. Низкие сосны у ворот оказались погребены под белоснежным слоем, и мы их больше не видели до самой весны.

В тот день все кули в Нагаоке работали не покладая рук, ведь никто не ожидал такого сильного снегопада. Снег шел не переставая, и через несколько недель мы, дети, ходили в школу по тем же крытым тротуарам, только теперь с обеих сторон были снежные стены, а прекрасный солнечный Новый год остался лишь воспоминанием.

Как-то раз, когда я возвращалась из школы, почтальон в соломенной накидке и больших плетеных снегоступах вынырнул невдалеке из снежного туннеля.

— О! Маленькая госпожа, — бодро окликнул он, — у меня для вашей семьи письмо из Америки.

— Из Америки! — удивилась я, так как к нам еще никогда не приходило писем из-за границы. Новость взволновала меня, и я постаралась не упускать почтальона из виду, пока тот торопливо семенил по расчищенной дорожке между снежной стеной и фасадами открытых лавочек. Время от времени он выкрикивал: «Письмо! Письмо!» — и останавливался, чтобы вложить конверт в протянутую руку. Дорожка была узкой, и меня то и дело толкали спешащие мимо люди, однако я умудрилась почти догнать почтальона, когда тот свернул на нашу улицу. Почту у нас всегда передавали через боковой вход, поэтому я помчалась напрямик в комнату бабушки. Прежде чем вошла служанка с письмом, я уже успела поклониться в знак приветствия. Неожиданное письмо было адресовано матушке, и бабушка попросила меня отнести и отдать его ей прямо в руки. Мое сердце сжалось от разочарования, поскольку стало понятно — увидеть письмо открытым не получится. Я знала, что как только мама получит конверт, то сразу пойдет с ним обратно к бабушке, но меня тут