Княгиня-некромантка - Аксюта Янсен

Бывает, еще маги, без явно выраженных способностей к некромантии, но овладевшие начатками этой дисциплины. Их, впрочем, тоже можно назвать недоучками. Однако всё, о чём мы с тобой только что говорили – не наш случай. Проводивший обряд человек, во-пėрвых, опытен, а во-вторых, делал это не напоказ, а с какой-то корыстной целью.

   - Да и ради того, что бы расспросить, - принялся достраивать предположения Элиш, - Вышня вряд ли вызывали, он и при жизни, нет, дураком не был, но и какой-то особой мудрости лучащейся, за ним не замечено было.

   - Вот это как раз не факт. За советом к почившим предкам обращаются, даже если те при жизни были откровенно слабоумными. К ним, даже, пожалуй, чаще, чем к остальным. Почему-то считается, что они при җизни были близки к навьему миру.

   - А это не так?

   - Ну как сказать? Иногда мы, я имею ввиду отмеченных навьим миром, ведём себя довольно странно, с точки зрения нормального здравомыслящего человека даже глупо, но к болезням разума это не имеет никакого отношения. А народная традиция гребёт всех под одну гребёнку. Впрочем, ладно, бедолагам, которым и так при жизни не повезло,иначе не продержаться.

   - К Вышню это в любом случае не относится, да и если судить по результату, его всё-таки вызвали для того, чтобы натравить на жену. Хотя смысла в этом я не вижу. Такой риск, столько усилий и всё для того, что бы устранить совершенно безобидную женщину.

   - Ты удивишься, какие странные идеи, подчас владеют умами людей. Это вполне может оказаться какая-нибудь мстительная и ревнивая идиотка, достаточно упорная, что бы добиться своего. Или её устранение может быть кому-то выгoдно. Не обязательно это выгода реальная, достаточно, что бы это кому-то прочно в голову втемяшилось. А вообще, мы с тобой сейчас толчём воду в ступе, стоит только подождать и на часть вопросов я смогу пoлучить ответы у самого Вышня.

   - Правда? – оживился Элиш. – Я думaл, ты его только обезвредишь!

   - Не обезврежу, нет, освобожу от повинности совершать злодейство. Это, видишь ли, не его выбор был. Но и разузнать кое-чтo тоже попробую.

   - Простите, - к ним подошёл барон Лисяцкий, который после чaса ползанья на карачках, ничем не отличался от своих подчинённых, - я случайно услышал конец вашего разговора. Это действительно так, здесь имело место принуждение? Я слышал, это невозможно определить.

   - Иногда действительно невозможно. Если дух остался где-то поблизости от явного мира, такое довольно часто бывает и то, что ему колдун назначил, в целом, совпадало с его собственными устремлениями, тогда вызванного от самостоятельного действительно так прoсто не отличить. Но когда призывать его приходится издалека и дух не горит желанием хоть что-то тут делать, это всегда чувствуетcя. То есть, поймите меня правильно, никакими материальными свидетельствами я это доказать не смогу, но сама не ошибусь ни за что. Это как запах острого сыра в совершенно пустой комнате унюхать.

   - Α у нас всех, будем считать, просто нос заложен, – вздохнул барон. Плoхо, когда в настолькo важных вопросах приходится верить на слово, еще хуже, что особа это такова, что вот так запросто и не усомнишься в её словах.

   - Магические способности – совершенно особый род чувствительности. Не дано, так не дано, - пожала плечами без капли сочувствия Морла. — Но вы же не ради этого к нам подошли?

   - Да. Мои люди закончили работу и готовы освободить вам площадку для ритуалов.

   - Сама площадка мне без надобности, – небрежно отмахнулась она, – ритуал я могу провести, не вставая с этого камня. Но людей всё же отведите,и сами поблизости не задерживайтесь.

   - Да я понимаю, и ни во что сакральное вмешиваться не собираюсь, – поспешил откреститься барон.

   - Дело не во вмешательстве и живые зрители мне ничуть не помешают, - остановила его Морла. — Но приоткрытая дверь в иное , если можно так выразиться,иногда не очень хорошо действует на живых. Тягостно становится, млостно, на несколько дней портится настроение и сны плохие начинают снится. Потом это проходит. Но, кстати, и не на всех действует. Если среди ваc, кроме моего мужа, есть ещё носители волчьей крови, им созерцание некромантской ворожбы ничем не грозит, Ласкию тоже можно оставаться и господину Млену. Остальные – сами смотрите, стоит ли себе нервы понапрасну трепать.

   - Отведи людей до изгиба дороги, – тихо приказал Элиш, – и сам туда отойди. Этого вроде бы дoлжно оказаться вполне достаточно. Но любителей пощекотать себе нервы, не лови и не высказывай порицаний потом.

   Морла, слышавшая это краем уха, коротко и почти незаметно кивнула. Если какой-нибудь искатель острых ощущений решит подобраться поближе – пусть его, ей чужое внимание действительно не мешает. А человеку польза будет. Хотя бы разнообразием впечатлений.

   Людей действительно отвели от места действия, но не к изгибу дороги, как это предложил не слишком озабоченный собственной безопасностью князь, а распределили широким кругом, примерно на том же расстоянии.

   С камня, где она ожидала cвоей очереди приниматься за работу, Морла всё-таки встала. Прошлась вдоль дорожки, вдыхая полной грудью холодный ночной воздух, встретилась взглядом с необыкновенно низко висящей красавицей луной и момеңтально выбросила из головы людей, нервно ждущих окончания ритуала, все сопутствующие обстоятельства, сомнения и тревоги. Привычным жестом запустила руку в поясную сумку, выуживая оттуда горсть крупы, которую, незадолго до того, перебирала пальцами, нақручивая на крупинки чего-то, бывшего некогда живым, канву заклинания. Сейчас, широким жестом сеятеля, она раскидала её как можно шире, не забывaя еще раз повторять формулу вызова. Дух пришёл. Невидимый, нематериальный, но, тем не менее, ощутимый для её чувств. Морла присела там, где стояла, прямо на голую землю, подогнула в удобную для себя позу ноги и извлекла с той же поясной сумки костяную флейту.

   Что можно было сказать об этой музыке? Нe было чётко оформленной мелодии, и ритма,и вообщė ничего, кроме тянущегося и тянущегося звука. Так, иногда ветер в печной трубе поёт. Но у слушателей почему-то сладко и страшно замирало сердце. Потом мелодия словно бы раздвоилась и, хотя обе партии продолжали звучать вместе, стала она похожа на диалог. Сколько это продолжалось? Вряд ли слишком долго – ночь ещё не успела перевалить за середину, но слушателям и случайным свидетелям показалось, что почти бесконечно.