Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

В ту ночь девочка никак не могла заснуть, она все думала о Валери, Анне-Лоре и других женщинах, которых не встретили мужья. Потом решила не поддаваться тревоге и покрепче сжала в руке Эйфелеву башню.

С тех пор как они уехали из Парижа, Марсель каждое утро красилась, глядя в карманное зеркальце, и делала изысканную прическу. Она следила за тем, чтобы и дочь выглядела безупречно. В их жизни все перевернулось с ног на голову. Полин с корнем вырвали из родной почвы, и она была растеряна, но, стоя на перроне вокзала рядом с нарядной мамой, которая держала шляпную коробку и на которую с восхищением смотрели все носильщики, девочка чувствовала себя спокойнее. До Чикаго они поедут в спальном вагоне вместе с сотрудницей Красного Креста, а на следующий день должны будут пересесть в другой поезд и добираться до Рино уже самостоятельно. В общей сложности поездка займет три дня и три ночи. Полин взяла карту, которую дал ей Ривер, и проследила их маршрут: чтобы из штата Нью-Йорк попасть в штат Невада, нужно пересечь очень много штатов: Пенсильванию, Огайо, Индиану, Иллинойс, Айову, Небраску, Колорадо и Юту. Ее отчим прислал телеграмму в нью-йоркское отделение Христианской ассоциации молодых женщин, которая приютила их, и подтвердил, что через три дня будет ждать жену и падчерицу на вокзале в Рино. Полин поняла по лицу матери, что та обрадовалась и успокоилась.

После Чикаго они остались без сопровождающей, и Полин с удивлением обнаружила, что окружающие очень внимательны и предупредительны. В Париже она словно принадлежала к касте невидимок, детей, с которыми заговаривают только в исключительных случаях, а здесь, в этой неизвестной новой стране, все проявляли к ней интерес, расспрашивали, кто она, откуда и куда едет. Ей всегда приветливо улыбались, подмигивали, говорили: «Эй, Полин, привет!» Марсель держалась сдержанно, она не привыкла к повышенному вниманию со стороны посторонних. «Они стараются быть вежливыми», — шепотом говорила она дочери, но про себя считала этих людей назойливыми. К тому же из-за их гнусавого тягучего произношения она почти ничего не понимала. Сотрудница Красного Креста дала им брошюру с самыми простыми английскими фразами. Полин старалась выучить их и тихо повторяла. Ее мать даже не взглянула на брошюру.

Ужины в вагоне-ресторане очень нравились Марсель, потому что к ним нужно было переодеваться. Когда они с дочерью усаживались за столик, все смотрели только на Марсель. Американцев поражала ее элегантность. Марсель очаровывала окружающих, а Полин восхищалась тонкой льняной скатертью, фарфоровой посудой, тяжелыми серебряными приборами и внимательными официантами в белых форменных куртках и длинных белых фартуках.

За окном вагона мелькали удивительные картины, в реальность которых Полин трудно было поверить: бескрайние поля золотистой кукурузы, широкие пенистые реки, огромные автомобильные мосты, перекинутые через величественные озера, деревья, упирающиеся верхушками в небо, горные склоны, похожие на великолепные соборы, острые скалы, туннели, проложенные в глубине гор, густые зеленые леса и вершины, покрытые вечными снегами. Каждый день дарил ей новые, все более впечатляющие виды: оранжево-красные холмы самой причудливой формы и километры выжженной солнцем пустыни. Полин видела города, деревни, людей, работающих в саду, церковные колокольни, коров на пастбищах, детей, играющих в парках, оленей и ланей. Увидев их впервые, Полин вскрикнула от восторга.

— Мама! Смотри, смотри! — позвала она.

Полин была уверена, что мать тоже не видела ничего подобного. Но Марсель писала письма или делала маникюр. В последний день, когда они уже подъезжали к Рино, пожилая дама, которая сидела напротив, неуверенно заговорила с ними на французском. Она употребляла устаревшие и немного причудливые обороты речи, но понять их не составляло труда. Она сказала, что Рино называют «самым большим маленьким городом в мире», а потом задала вопрос, который очень встревожил Полин и от которого потемнело лицо ее матери:

— Вы едете, чтобы поскорее получить развод?

— Конечно нет, что за странное предположение! — возмутилась Марсель. — Я еду в Рино с дочерью. Муж ждет нас.

Марсель сердито отвернулась от старушки, та пожала плечами и улыбнулась Полин.

Внимание девочки вдруг привлекло какое-то движение на бескрайней равнине. Она увидела лошадей — они неслись сумасшедшим галопом, почти со скоростью поезда. Их было пять или шесть, все разного цвета: черная, белая, пятнистая, коричневая, рыжая. Они не бежали, а летели, распустив гривы и хвосты по ветру, сами свободные как ветер. Загипнотизированная Полин прижалась лицом к стеклу.

— Мустанги, — сказала пожилая дама.

— Мустанги? — переспросила Полин.

Ей очень понравилось это звучное слово.

— Дикие лошади Невады.

— Они кому-то принадлежат?

Пожилая дама покачала головой. Они никому не принадлежат. Эти свободные неукротимые лошади уже давно живут на холмах Невады. Это потомки домашних лошадей, привезенных в Америку в XVI веке конкистадорами и сбежавших от хозяев. Их название произошло от испанских слов «mostrenco» и «mestengo», означающих «дикое животное» и «без хозяина». Полин смотрела на лошадей, пока они не исчезли в облаке пыли.

Наконец пришло время проверить, не забыли ли они чего-нибудь в купе, и сойти с поезда. Марсель не скрывала волнения, она удостоверилась: не растеклась ли помада и хорошо ли сидит на голове сдвинутый набок кокетливый берет. С ними вышло немало пассажиров, но все они, похоже, знали, куда направляются. Полин и Марсель скоро остались одни на перроне перед домиком из светлого кирпича под красной крышей.

Вправо и влево до самого горизонта тянулось железнодорожное полотно. В небе насыщенного синего цвета плыли большие белые облака. Ветерок играл волосами Полин. А она оглядывалась по сторонам, надеясь, что снова увидит мустангов. И вдыхала воздух, наполненный восхитительным ароматом, в котором сочетались землистые, травяные и песчаные ноты. Она еще не знала, что так благоухает вся Невада и это запах полыни.

Время шло, и Марсель в красивом голубом костюме начала нервно поглядывать на часы. Полин тоже было не по себе. Что, если Даг не приедет? Они станут как бедные мамины подруги: брошенные военные невесты, которые вынуждены возвращаться во Францию в одиночестве.

Через некоторое время к ним подошел мужчина в фуражке и со свистком на груди. Он стал их о чем-то спрашивать, но они не понимали вопросов. Он казался дружелюбным и, судя по всему, никогда не видел у себя на станции таких пассажиров. Особенно пристально он разглядывал Марсель. Полин нашла брошюру, полученную от Красного Креста, и протянула ему; он полистал ее и, видимо, сообразил, кто они такие. Бросил последний недоверчивый взгляд на кокетливый берет и шляпную коробку Марсель и ушел.

Марсель еще раз взглянула на себя в карманное зеркальце. Ее руки в изящных перчатках дрожали, она растерянно оглядывалась, словно не понимая, как оказалась