Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

в этой забытой богом дыре. Полин спрашивала себя, куда делась ее отважная энергичная мама, которая не давала впадать в уныние женщинам на корабле и утешала брошенных жен в Нью-Йорке.

Тут Полин заметила, что к ним решительно направляются три человека в сопровождении радостно скачущего белого щенка. Она не сразу узнала Дага, потому что он был не в привычной военной форме, а в рабочем комбинезоне с пятнами смазки и в смешной кепке. Сгорбленная пожилая пара с непокрытыми головами и букетом цветов спешила за ним.

— Мама, смотри, это они, — сказала Полин шепотом, потому что они были уже близко.

Марсель подняла голову, взглянула и покачала головой:

— Нет, детка. Ничего подобного.

Но тут Даг начал звать их по именам хриплым от волнения голосом. Он громко кричал: «Марсель! Полли!», и Полин подхватила волна восторга — вот ради чего они ехали так долго! Даг сдержал слово! Он здесь!

И Полин кинулась к нему, раскинув руки, плача и смеясь, а щенок с лаем прыгал вокруг нее. Даг подхватил девочку, словно она была перышком, и поднял высоко-высоко.

— Я видела мустангов, — сказала Полин.

— Здорово! — отозвался Даг и издал что-то вроде ржания.

Потом он объявил, что маленький белый щенок теперь принадлежит ей. Его зовут Принц.

Полин была на седьмом небе от счастья.

Лишь намного позже она заметила, каким растерянным взглядом мать смотрит на заляпанный комбинезон Дага и на его добрых преданных родителей, таких простых, с натруженными руками, в старомодной поношенной одежде и грубых ботинках.

Полин показалась, что ее онемевшая удрученная мать уже возвращается на восток по убегающим к горизонту рельсам, торопится во Францию, чтобы вернуть все то, что оставила на родине.

Свою жизнь, своих друзей.

Кафе, театры, музеи.

И Париж. Конечно, Париж. Париж!

Лето 1960 года. Рино, Невада

— Ах, Париж… Париж! — воскликнула миссис Миллер и словно в экстазе закрыла глаза. — Значит, вы говорите по-французски?

— Конечно, — ответила Полин. — Свободно.

— Но по-английски вы говорите без акцента, — удивилась миссис Миллер.

Полин объяснила, что приехала в Рино семилетней девочкой. Ее мать была вдовой и вторым браком вышла замуж за солдата из Невады. Миссис Миллер спросила, возвращалась ли она в Париж с тех пор. Полин кивнула: да, в 1955-м, когда умерла бабушка. Тогда она впервые полетела на самолете.

— Я никогда не была в Париже, — сказала миссис Миллер. — Я о нем мечтаю!

— И обязательно поедете, миссис Миллер, — пообещала Полин, убирая метелку.

Ей пора было уходить из апартаментов, ставить тележку на место и спускаться на первый этаж.

Миссис Миллер проводила ее до двери, вид у нее был задумчивый. Она покусывала ноготь указательного пальца.

— Вы не могли бы мне помочь?.. — наконец попросила миссис Миллер.

— Охотно, мадам. Чем могу быть полезна?

— Я хотела бы написать письмо. По-французски.

— Да, конечно.

Глаза миссис Миллер заблестели, на губах заиграла плутовская улыбка. Сейчас она казалась очень хорошенькой, даже несмотря на болезненную бледность.

— Любовное письмо, — уточнила она. — Да, любовное… Особенное письмо.

Полин удалось скрыть удивление. Да, конечно, она готова помочь мадам.

Миссис Миллер приподняла руки, и на секунду Полин показалось, что мадам собирается ее обнять.

— Так напишем его прямо сейчас! Я очень рада!

Раздался стук в дверь. Миссис Миллер замерла с видом провинившегося ребенка.

— Кто там? — спросила она.

Полин услышала мужской голос.

— Это ты, Рэйф?

— Да, я, — послышался ответ.

Это ее муж, мистер Миллер?

На пороге стоял высокий мускулистый мужчина с квадратным лицом и темными волосами, в джинсах и полосатой рубашке.

Миссис Миллер с детским восторгом бросилась ему на шею.

— С тобой мне станет гораздо лучше! — радостно сказала она.

Мужчина ласково положил руку на плечо мадам и вошел в номер, на ходу поздоровавшись с Полин.

Снова зазвонил телефон.

— Это, должно быть, Пола, — вздохнула миссис Миллер.

— Пола подождет, — ответил мужчина.

Он направился прямиком в спальню и через минуту или две сообщил, что готов и ждет.

Полин почувствовала себя неловко и решила, что самое время уходить. Для нее, конечно, так и останется загадкой, кто такой этот Рэйф, потому что в апартаменты под номером 614 она больше никогда не попадет. Завтра Милдред отправит сюда Линду или Китти, а может, еще кого-нибудь из горничных. Но не ее, это уж точно.

Миссис Миллер тем временем скрылась в спальне и закрыла за собой дверь.

Полин как можно быстрее и тише вышла из номера, поставила на место тележку и спустилась вниз. Лифт был переполнен, так что она не смогла еще раз поблагодарить Гаспара, но показала ему поднятый большой палец, и он улыбнулся в ответ.

Полин вернулась в туалет на первом этаже и убедилась, что никто не подменял ее, пока она работала в апартаментах. Пора было снова приниматься за уборку. О, кто-то даже оставил ей чаевые! Она чистила, мыла и думала о миссис Миллер и ее необычной просьбе, в общем-то довольно романтичной. В Рино никто не говорил по-французски. Ее мать здесь по-прежнему называли «парижанкой». В отличие от Полин, которая очень быстро приспособилась к новому языку, Марсель так и не избавилась от акцента. Джимми, младший брат Полин, который родился в 1947 году, через год после их приезда, вообще не говорил по-французски.

«Надо же, любовное письмо на французском», — мечтательно думала Полин, стоя на коленях и надраивая унитаз. Интересно, кому собиралась писать миссис Миллер? Уж конечно, не мужу. Неужели этому высокому темноволосому мужчине по имени Рэйф?

Полин продолжала раздумывать над этим, когда услышала шаги. Она быстро встала, поправила фартук и нацепила дежурную улыбку. Сотрудники «Мэйпса» должны всегда улыбаться клиентам. Но когда Полин увидела, кто вошел, ее улыбка померкла.

Эвелина Спенсер, жена Кендалла, и его сын Перси. Да, первым у них родился сын, Полин это знала. Непонятно, почему миссис Спенсер пришла сюда, вместо того чтобы воспользоваться туалетом на втором этаже, рядом с большим кабинетом мужа, заместителя директора гостиницы.

Она смерила Полин презрительным взглядом и, не удостоив ее даже приветственным кивком, отправила сына в кабинку.

— Добрый день, миссис Спенсер, — вежливо сказала Полин, начищая кран.

Та не ответила. Впрочем, она никогда не отвечала. Как только ее сын вышел из кабинки, она помыла ему руки и удалилась с гордо поднятой головой. Мальчик оставил после себя большую лужу.

Полин едва успела разобраться с этим оскорблением, как в туалет влетела Милдред. Вид у нее был не менее озабоченный, чем утром. Не переводя дыхания, она забросала Полин вопросами. Неужели миссис Миллер была в номере? Как это могло произойти? Что Полин сказала, что сделала? Были какие-то проблемы, миссис Миллер была чем-то недовольна? Если да,