Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

Я нервно сжала руки в кулаки, чувствуя, как по щекам предательски ползет слеза.

– Он позволял себе такое отношение! – Меня трясло от злости. – Не брал меня ни на корпоративы, ни на встречи с друзьями, говорил, что это «не женское дело». А ее, эту… – я запнулась, подбирая слова, – эту фифу с нарочито небрежной короткой стрижкой и в деловом костюме… ее везде водит! И даже не скрывает, что у них не просто бизнес-партнерство! Маша, моя подруга, говорила, что Антон с ней обходителен до тошноты, словно с редкой драгоценностью. Боится разбить, наверное! А меня расстроить не боялся!

– Мы много говорим про Антона, – мягко перебила Ирина Сергеевна. – А можете рассказать немного о своем детстве? – Ее взгляд, полный безусловной поддержки, на мгновение привел меня в замешательство. – Почему я спрашиваю?.. – продолжила она, словно угадав мои мысли. – Хочу понять: эта постоянная необходимость кому-то что-то доказывать – она точно про Антона? Может, здесь скрыта более значимая фигура? Часто это кто-то из родителей или, возможно, учитель, наставник, оказавший сильное влияние.

Ее слова отозвались во мне глухим звоном. Я нервно теребила край сумки, стараясь собраться с мыслями.

– Да, – тихо начала я, – так получалось, что я постоянно что-то доказывала отцу. Он всегда многого от меня ждал: только отличные оценки, заметные достижения, безупречное поведение… Будто ходила по натянутому канату, боясь оступиться.

– А что могло стать причиной отцовского разочарования? – уточнила Ирина Сергеевна.

Я задумалась, воспроизводя в памяти пугавшие тогда интонации.

– Да что угодно… – наконец ответила я. – Например, все те же отметки. Как уже говорила, когда я приходила из школы и с гордостью заявляла: «У меня три пятерки и четверка!» – в ответ вместо похвалы слышала: «А почему четверка?» Вопрос окончить школу без медали, и непременно золотой, даже не стоял. Я не могла даже представить реакцию отца при таком развитии событий.

– А какие чувства у вас возникали в этот момент? Стыд? Страх? И было ли какое-то наказание за неидеальность?

– Отец никогда не поднимал на меня руку, – поспешила ответить я. – Не кричал, не ругал… Но его тон, его слова… Мне становилось стыдно. Стыдно за то, что не оправдала ожиданий, что он во мне разочарован.

– И что происходило в вашей душе, когда вы чувствовали отцовское разочарование? – участливо спросила Ирина Сергеевна. – Появлялась мысль, что он вас разлюбил? Или какие-то другие опасения?

– Не то чтобы разлюбил… – медленно проговорила я, – скорее что я подвела его, не исполнила его волю, не достигла планки, которую он поставил, не вернула кредит оказанного доверия.

Ирина Сергеевна кивнула и что-то отметила в записях.

– Интересное наблюдение… – задумчиво произнесла она. – Похоже, в ваших отношениях с Антоном прослеживается тот же паттерн: желание что-то доказать, заслужить одобрение, получить похвалу, оправдать ожидания…

– Пожалуй, вы правы, – покорно согласилась я. – Просто мне очень обидно от того, что, выходит, он не воспринимал меня всерьез…

– В нашу прошлую встречу вы сказали, что вам стоит рискнуть и пусть даже совершить ошибку, но обратиться к писательнице, о которой говорила ваша руководительница.

– Я много думала над этим… На самом деле хотела отказаться, но… – я усмехнулась, – в свете последних событий знаете, что решила? Я докажу ему, что тоже чего-то стою! Я буду лучше, чем эта его… инвесторша! – Слова вырывались с новой силой. – Пусть увидит, кого потерял! Пожалеет, что променял меня на ее холодный расчет и деловую хватку. Я добьюсь всего сама! Я возьму интервью у этой писательницы! Стану успешной, независимой… И вот тогда он поймет, какую ошибку совершил!

Я замолчала, тяжело дыша и пытаясь унять разрывавшую меня злость.

– Ваша ярость мне понятна, – раздался спокойный голос психолога, вернувший меня в реальность. – Это нормальная реакция на предательство. Это значит, вы не сломлены, готовы защищать себя. Но не позволяйте злости затмить остальные чувства. Не давайте ей стать вашим единственным спутником… Расскажите, пожалуйста, подробнее об этой писательнице, – попросила Ирина Сергеевна. – Что вы чувствуете при мысли о предстоящей встрече?

Услышав упоминание кумира, я оживилась.

– Я ее просто обожаю! – выпалила я. – Всю жизнь читаю, она мой любимый автор в жанре детективов и триллеров! Я и вообразить не могла, что они с Дианой знакомы. Это какое-то невероятное совпадение! Или… судьба?

– Дело в том… Я слышала, что Инна Градова начала писать после глубочайшей личной драмы. Конечно, это сплетни, но поговаривают, что первый муж предал ее. Она тогда чуть не тронулась умом, дошла едва ли не до самоубийства. Без мужа, без работы, без денег – совсем одна, с ребенком на руках. Представляете, какой ужас?..

Я поежилась, представив тяжесть ситуации.

– Но она нашла силы жить дальше, – продолжила я. – И спасло ее, если верить слухам, именно творчество. Меня вдохновляет ее история, даже если не все, что пишут в СМИ, правда. Да и в целом вся ее жизнь для меня словно из другого мира. Она богатая, успешная, знаменитая… Я была на ее автограф-сессиях, но там, чтобы получить книгу с ее подписью, приходилось стоять в очереди. Я даже сфотографироваться не решалась попросить… И теперь волнуюсь, конечно, ужасно…

– Что именно вызывает у вас беспокойство?

Я нервно сглотнула.

– Боюсь, она просто посмеется надо мной… – призналась я. – Да, Инна Градова начала писать в зрелом возрасте, но раньше она была журналисткой, то есть у нее был опыт работы с текстом, багаж знаний… А я… Обычный менеджер. Таких, как я, миллионы: пишут «в стол» стишки, рассказики, никому не интересные повести или даже романы, ведут личные дневники… – Вздохнув, я отвела взгляд. – И еще – боюсь разочароваться в ней… Я действительно очень уважаю этого автора. Для меня она образец писателя. Мне нравится стиль, язык… Ее истории такие живые, настоящие, в них веришь с первого слова…

– Получается, она для вас пример человека глубокого, наполненного, способного через творчество проявить свой внутренний мир. И вам это близко, вы стремитесь к тому же. Но вот вы говорили о своих страхах перед встречей и описывали их так, словно боитесь осуждения человека поверхностного, судящего по обложке. Словно вас волнует не мнение Инны Градовой как личности и профессионала своего дела, а мнение некоего безликого большинства. Не напоминает ли вам это отношение вашего бывшего молодого человека, Антона?

Ее слова заставили задуматься.

– Вспомните, с чего начался наш сегодняшний разговор. С Антона. Его фраз: «Куда тебе?», «Ты же просто менеджер», «Таких, как ты…», «Ты ни на что не способна», «Ты неинтересная»… Не кажется ли вам, что ваши сомнения – это отголоски его слов?

– Очень может быть… – неуверенно проговорила я. – Я зависела от его мнения, придавала его словам слишком большое значение…

– Хотите разобраться в этом? – спросила психолог, и