Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

а напрямую! В ближайшее время мне обещали, что я с ним встречусь. Но и вы, Браун, одно из важных звеньев, ведь вы единственный выживший офицер из всего вашего полка. И очень вероятно — именно вы один из тех, кто буквально притягивает эти летающие сущности к себе. У меня, Браун, есть предчувствие, которое никогда не подводит. И оно говорит, что увидев вас, они обязательно появятся! Не могут, не появиться! Ведь вы, Браун, по какой-то причине для них словно бы лакомый кусок, или как кость в горле! И вот когда вы их выманите, тогда…

Но Курт уже не слушал, что будет «тогда». Не слушал и не хотел слышать эти фантазии сумасшедшего оберштурмбанфюрера. А всё потому, что он прекрасно знал, что никакой он не драконоборец, а обычный лейтенант, которого хотят в прямом смысле слова — использовать как приманку и отвести на закланье!

«Нет уж! Так дело не пойдёт! Ловите своих летающих существ или веществ сами, если вам так хочется! А я, пожалуй, сегодня же ночью сбегу и попробую добраться до дома. Лучше уж быть дезертиром, чем ловить дракона, который в этот раз уж точно меня живым не отпустит и добьёт».

* * *

Согравск

Уже несколько недель ползли слухи, что русские стали использовать новое ещё невиданное оружие. Говорили о каких-то маленьких, юрких, неуловимых и почти невидимых самолетах, которые могут летать с большой скоростью и скидывать с неба бомбы. Но все эти слухи на деле были лишь слухами. Никто толком никаких подобных самолётов не видел. Некоторым из очевидцев нападений вроде бы удавалось заметить тёмные пятна на фоне чёрного неба, но что это было, точно сказать они не могли. Однако слухи о невидимом противнике, которого нельзя уничтожить множились и настолько будоражили сознание солдат, что многие из них стали предполагать, что это не какие-то самолёты, а волшебные существа пришедшие из глубин прошлого.

«Русским удалось пробудить драконов, которых нельзя убить», — начала превалировать версия в войсках. Железной аргументацией за это служил тот неоспоримый факт, что если бы налёты на солдат фюрера осуществлялся бы обычными (пусть и маленькими) самолётами, то есть — механизмами сделанными людьми, то хотя бы один из них, в конце концов, был бы обязательно сбит. Работник склада ГСМ рядовой Ганс был на войне уже более полугода и знал, что горят и танки, и бронетранспортёры, и те же самолёты — всё горит после того как получает попадание снарядом. Обе противоборствующие стороны применяют в войне весь возможный арсенал, чтобы уничтожить технику врага. А потому, какой бы тот самолет не был неуловимый, опытные зенитчики при встрече с ним обязательно нашли бы способы его подбить.

Почему Ганс был в этом уверен? Всё очень просто. Потому что прекрасно понимал — командование не стало бы скрывать информацию о сбитии! Без сомнения оно было осведомлено, что находящиеся в подчинении солдаты подвержены частым атакам с воздуха и в их рядах растёт паника! И командование обязательно распространило бы инструкции, как нужно бороться с этим неведомым и почти невидимым врагом. В них было бы написано: «Где противник появляется? Какими группами, и каким количеством, как правило, атакует? В какое время суток? Как и когда есть возможность его обнаружить? Где и как укрываться, если этот враг начинает атаку — как ему противодействовать?»

Однако ничего подобного случилось. Вместо этого по взводам и ротам, по полкам и дивизиям, шастали люди из СС и разведки, и проводили бесконечные опросы и допросы среди личного состава тех подразделений, что подверглись атакам со стороны «самолётов». Всех досконально опрашивали, сравнивали показания, находили не соответствия, и говорят, что кого-то, после разоблачения во лжи, вроде бы даже арестовывали. Всё эти мероприятия, разумеется, вносили и в без того нервную обстановку ещё больше нервозности и даже паники. Многие солдаты в своём безумии и страхе просили командование направить их на передовую. Они говорили: «Мы готовы идти в атаку во весь рост на русские танки, лишь бы перестать смотреть постоянно в небо и бояться, что в любую секунду оттуда на нас упадёт мина или граната». И эта навязчивая мысль, что с тобой может что-то случится в один миг, когда ты совсем не подготовлен, а враг невидим, безжалостен и беспощаден, буквально сжирала разум когда-то отважных немецких солдат, превращающихся в дрожащих паникёров, всё время смотрящих вверх.

Даже ветераны, за плечами которых были военные компании во Франции, Голландии, Бельгии, Чехии, Польше и других странах Европы вздрагивали всякий раз, когда им предстояло выйти из помещения на белый свет — все боялись самолёта или… дракона, что может появиться в любую секунду.

Почему речь шла именно о драконе Ганс так и не понял. Кто-то уверял, что это потому, что слышали его рык. Кто-то говорил, что видели, как тот машет крыльями. А кто-то, вероятно менее тёмный и более разумный, утверждал, что ассоциировать летающее существо именно с драконом стали из-за того, что в германской мифологии именно драконы являются важными мифическими персонажами, которые ассоциируются с силой, яростью и разрушениями. Не будь этого, его могли назвать как угодно: виверной, Пегасом или даже злобной ночной феей. Но из-за ужаса что хаоса, что сеяло каждое появление тех летящих тварей, прижилось именно название дракон — из-за кровожадности. Так по-другому и быть не могло, ведь почти все те, кто встречался с этим мифическим созданием, погибали ужасной смертью. Причём погибали, от немецких же мин и снарядов. Ганс буквально был шокирован, когда узнал, что, адепты версии дракона, утверждают то, что русские натренировали эту рептилию на разорение немецких складов. Та их разоряет, а потом, вероятно, набирает боеприпасы в лапы и в пасть, после чего летает и скидывает их на бедных солдат Вермахта без жалости. Говорили, что драконы эти спали в горах Урала и когда русские поняли, что война проигрывается, они призвали их и натравили на врагов.

Версия о специально натренированных драконах (или кто там летает — большие птицы?) Гансу не нравилась. И в первую очередь ввиду её явной сказочности. Он не мог понять, как взрослые люди могут всерьёз её рассматривать. Лично он уже давно перестал верить в волшебство. Кажется, тогда ему только-только стукнуло шесть лет. И произошло это, когда однажды ему посчастливилось зайти за ширму кукольного представления, что устраивали бродячие актёры. Вот тогда-то он и понял, что всё это обман, и, казалось бы, такие живые куклы на самом деле просто марионетки, которые управляются обычными людьми. Нет —