Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

Яркое пламя вспыхнуло в ночи, а установившуюся после взрыва тишину, нарушили прекрасные мелодичные звуки ревущего вокала и забойной музыки треш-дэт-металл группы.

На складе воцарился Ад.

https://rutube.ru/video/d053da48ac43879ebaa17bdbf3344fa5/?r=wd&t=15 — «Кувалда» — Бетономешалка

Глава 7

Хаос

Начался хаос. И хаос этот усиливался тем, что атака для немцев была полной неожиданностью. Хаотично мучающиеся в безумии и огне немецкие солдаты произвели на нас неизгладимое впечатление. Да что там на нас, они ещё большее впечатление производили на своих камрадов, которые пока избежали праведное отмщение.

Звуки непривычной гитарной музыки сводили с ума и без того обезумевших гитлеровцев. Кто-то падал на колени, пытаясь зажать руками уши и не слышать гитарный вой и барабанную дробь. Кто-то пытался бездумно ползти, чтобы перестать слышать и видеть то, что творится вокруг. Кто-то оставался лежать, скрючившись в судорогах. А кто-то бежал, сбивая друг друга, спотыкался, падал и боялся не то что подняться, но даже поднять голову.

Мы вылетали из-за углов на немыслимой скорости, заливали всё огнём и под ревущий грохот резко уходили вновь из видимости, оставляя за собой горящую землю и разрушения. Огненный смерч и забойный звуки совершенно невообразимой для этого времени музыки, буквально сводили захватчиков с ума. Те, кому повезло выжить, безумно орали, находясь в полном ошеломлении, и безвольно ждали своего часа, чтобы наконец уйти из нашего мира и забыть про творящийся вокруг кошмар.

Как только действие термита закончилось, мной было принято решение сворачивать операцию. Я не хотел подвергать дроны не нужному риску и без огненной поддержки шугать немцев только музыкой. Ведь противник вполне мог довольно скоро отойти от первоначально полученного шока, осмыслить ситуацию, прекратить панику, перегруппироваться и открыть по дронам огонь. Это было не в наших интересах, а потому я дал команду отключить звук колонок и мы повели выполнившие задачу беспилотники на базу.

Когда все БПЛА приземлились, я даже подводить итог операции не стал. Результат на мониторах видели все, и каждый из нас понимал, что если проводить атаки таким образом — внезапно и с подобающим случаю музыкальным сопровождением, то такая атака деморализует любого даже самого закалённого в боях противника.

В обсуждении деталей и будущих перспектив народ быстро занёс все летательные аппараты на свои места, а я попросил Кудрявцева дверь пока не закрывать.

— Почему? — удивился тот.

— Давно мы у дядьки Кондрата не были. Сейчас подходящее время суток, — сказал я, вытаскивая в лес «Семицветик». — Так что, пожалуй, слетаю и посмотрю что у него да как.

— Да не были-то всего один день — вчера. А так… Вы ж ежедневно там пролетаете. Нету у него для нас никой информации, — сказа Сергей. — Да и откуда ей взяться. По железной дороге немецкие поезда почти не ходят. Вот он и не может хорошие цели подкинуть. Так что потом слетаешь. Пошли, перекусим и обсудим, как у нас прошла эта операция, — предложил Сергей.

— Нет. Ты ж видишь, что я уже всё приготовил. Тут и дел то на четверть часа. Я быстро — туда и обратно. Гляну, нет ли условных знаков и назад. А вы идите, кушайте, я скоро подойду.

— Ну, если хочется тебе, то слетай конечно, — сказал тот и присел на стул. — Тогда я с тобой останусь. В монитор посмотрю.

Подошёл Лазутин, узнал, что мы пока не идем, и тоже решил остаться:

— Свежим воздухом подышу, — сказал он улыбнувшись.

Я надел очки и поднял дрон.

До будки стрелочника добрался быстро, и уже на подлёте отметил, что Сергей был прав — всё там нормально, тихо и спокойно, а подпольщик находился на своём рабочем месте — сидел на топчане и, прижавшись спиной к стене, кажется, пил чай, читая какую-то книгу. Условных сигналов не было.

— Значит, как я и сказал: нечего ему нам сообщить, — констатировал очевидное Кудрявцев.

— Вижу. А жаль, — вздохнул я и развернул дрон, чтобы лететь назад.

Но тут Сергей воскликнул:

— Подожди! — и, показав рукой на монитор, добавил: — Смотри, там люди идут.

— Где? — не понял я и крутанул камерой.

И через пару мгновений в фокус действительно попали две фигуры, которые направлялись к домику со стороны заброшенных складских построек. Один высокий, сутулый в поношенном коричневом плаще, и кирзовых сапогах. На голове кепка-восьмиклинка надвинута на самые глаза, отчего он постоянно вскидывал голову, словно бы принюхивался, а потом сплёвывал на землю. Второй — низкий, плотный, в ватнике поверх клетчатой рубахи. Шли они странно — постоянно смотрели по сторонам и оглядывались.

В голове непроизвольно вспыхнула мысль:

«Ёлки-палки, да вы к себе таким поведением привлечёте внимание даже тех патрульных, которые и не собирались на вас время тратить, да документы спрашивать».

А между тем, два странных человека достигли будки, подошли к двери и постучали.

Я снизил высоту дрона, подлетел к ближайшим деревьям, активировал направленный микрофон и выкрутил громкость на максимум. С такого расстояния ловилось плохо, но всё же разобрать речь я сумел.

— Кто там? — раздался голос Самсонова.

Тот либо дремал, либо не был рад, что к нему кто-то пришёл, потому что бас его был недовольным.

— Открой. Свои, — произнёс длинный и закашлялся.

— Кто свои? Назовись!

— Да свои мы, свои, — буркнул коренастый и неожиданно добавил: — От миномётчиков.

— Ничего себе, — прошептал Кудрявцев, удивлённо посмотрев на меня.

Я тоже был удивлён.

А между тем этот странный тип повысил голос:

— Так ты откроешь или мне прям кричать на всю округу⁈

Стрелочник поднялся, прошёл по полу и неспешно отворил дверь.

— Какие ещё миномётчики? Не понимаю, кто вы такие? — спросил он, осматривая стоящие на пороге фигуры.

— Свои, — хохотнул не высокий и, протискиваясь мимо Самсонова добавил: — Ну, ты нас, что, на пороге держать, что ль, собрался⁈ Хоть угости товарищей. Мы с дороги, уставшие.

— П-проходите, — чуть замявшись, произнёс подпольщик и посторонился.

Они все трое вошли внутрь и закрыли дверь.

Я тут же переместил дрон, выбрав позицию, чтобы было видно окно.

Обстановка в домике была напряжённая.

Длинный остался стоять в дверях, а невысокий сел на стул, на котором часто сидел Кудрявцев при визите к стрелочнику, кинул взгляд по стенам и,