Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

он не получил какую-то ощутимую психологическую травму от этого открытия. Просто в тот момент он перестал верить в чудеса и решил принимать мир, таким, каков он есть — без волшебства и без потусторонних сущностей.

А потому раздавшийся в казарме взрыв, появившееся за ним пламя и истошный душераздирающий крик:

— Дракон! — заставил Ганса буквально выпрыгнуть из кровати.

Потолок горел. Всю казарму заволокло дымом и пылью. Ганс вместе со всеми выбежал во двор и увидел ужасающую картину.

Исчадие Ада, сопровождаемое какофоническим грохотом, пришло за их душами!

— Дракон! Дракон! — кричали вокруг мечущиеся люди.

Но в миг поседевшему от страха Гансу, который в тот момент уже давно потерял рассудок, было всё равно, ибо он, упав на колени неустанно молился, прося прощения за грехи и мечтал только о том, чтобы всё поскорей закончилось, дракон улетел, и он, наконец, смог бы поменять кальсоны обильно запачканные чем-то жидким и неприятно пахнущим.

Но к его несчастью повелитель неба пока никуда улетать не собирался, а нарезая круги, придавал огню всё живое и не живое, что только попадалась ему на пути.

Глава 6

Небесная ярость

Термит, что мы нашли, боеприпасом был не обычным. Тем более для нас. Прежде, чем начинать работать с дронами новой для нас системы, необходимо было детально изучить инструкцию, которая на нашу радость оказалась в тех же ящиках. Вот только была она очень тонкая и содержала лишь немного технической информации, общие тезисы и пять пунктов как привести заряд в боеготовность: подсоединить, повернуть, убедится, проверить и нажать на кнопку «атака» за три-пять секунд от намеченной цели.

Дополнительным шёл пункт, в котором говорилось, на какую кнопку нужно нажать, чтобы сбросить использованный контейнер. Так как другой методички у нас не было, я задумался: «А хватит ли таких знаний, чтобы успешно применять эти огнемётные дроны? Вдруг они неисправны?»

Подумал, подумал и пришёл к выводу, что хватит. И к выводу такому я пришёл из-за когда-то сказанных Анной слов.

«В этом бункере на складе готовой продукции могут быть только рабочие образцы», — произнесла тогда девушка и пока её наблюдение с реальностью не расходилось. Действительно, все дроны, что мы нашли, находились в рабочем состоянии.

Пришлось эту истину вновь брать на вооружение и в своих дальнейших действиях исходить из того, что так оно и есть и модель под названием «Горыныч-Т» нас не подведёт.

— Николай, а как думаешь, что значит это буква «Т» на конце? — спросила меня Анна, показывая пальцем на испачканную глиной этикетку.

— Думаю, что это и означает — термит. Что, в общем-то, логично, — ответил я и, посчитав количество цилиндров с боевым веществом, произнёс: — Пятнадцать штук. Я конечно не знаток, но скорее всего они одноразовые — то есть немножечко поработать и потом выключить, закрыв как банку с тушёнкой, у нас вряд ли получится. Исходя из этого, цели нужно будет выбирать с умом и перед решением задаваться вопросом: а точно ли нужно применение именно огнемёта в той или иной конкретной ситуации или можно обойтись обычным боеприпасом?

— Жаль, что так мало их у нас. А то я-то подумал, грешным делом, что мы всю округу подожжём, — мечтательно произнёс Кудрявцев. — Может быть ещё откопаем?

— Возможно. Но пока этого не случилось, данный вид боезапаса ограничен, так что налево — направо поливать всё огнём не получится.

Все согласно кивнули.

А Лазутин спросил:

— Николай, а когда будут проводиться испытания этого беспилотника? Я бы хотел присутствовать и посмотреть на применение.

— И мы тоже, — поддержала мысль учителя Галина Ивановна, сказав за себя и за дочь.

— Так думаю, что без испытаний обойдёмся раз боевого вещества у нас не густо, — пожал я плечами и, увидев удивлённые лица, тут же поправился: — Извините — неправильно выразился. Я хотел сказать, что из-за скудности запасов боеприпаса, предлагаю испытания непосредственно провести в бою. — И обосновал свою мысль: — Сами подумайте, зачем нам термит жечь понапрасну? Лучше уж потратить его с пользой.

Члены отряда возражать не стали и неуверенно переглянулись.

Тут решил высказаться Лазутин.

— Не согласен, — покачал головой он. — А если в нужный момент боеприпас не сработает как надо? Тогда что?

Все перевели взгляды на меня.

— Да ничего, — пожал я плечами. — Сейчас же приоритетных и важных целей у нас нет. Полетим ночью. Найдём какую-нибудь подходящую первую попавшуюся цель и врубим кнопку «атаковать». Ну а затем посмотрим, что произойдёт. Если ничего, то просто вернём дрон на базу, а если заработает, то используем заряд по максимуму и уже потом вернёмся.

— Жестокое оружие, — негромко прошептала Галина Ивановна, вероятно представив картину, которая должна будет развернуться при испытаниях.

И хотя сказала она тихо, все мы её прекрасно услышали.

Я хотел было проигнорировать её фразу, но потом решило напомнить, где мы и зачем.

Однако меня перебил Сергей.

— Мы на войне, товарищи, — строго произнёс он. — И жалось к врагу уничтожающего наших людей, в том числе стариков и детей, нам испытывать негоже. Им раньше надо было своими котелками думать, когда границу СССР пересекали. А теперь поздно — теперь пусть пожинают плоды своих неправильно принятых решений.

С озвученной прописной истиной, разумеется, никто спорить не стал и испытания дронов с термитом решено было проводить после полуночи. А пока я подсоединил к огнемётному дрону маячок, чтобы в случае потери его можно было найти. После чего вернулся к сборке, а точнее будет сказать — досборке «Сотки — А», которую при помощи Эдуарда Петровича мы закончили через час.

Настало время испытаний. На них реанимированная «ашка» показала себя не плохо: слушалась управления, при отдаче сигнала не тормозила и при манёврах ни на какой бок не заваливалась, что означало удовлетворительную синхронизацию работы моторов и балансировки веса. А вот с грузоподъёмностью оказалось не всё так хорошо как хотелось. Подвесив вначале пятьдесят килограмм и увидев, что дрон с ними справляется, стали подвешивать по пять килограмм (используя мины без взрывателей) и, в конце концов, опытным путём пришли к цифре в семьдесят кило. В общем-то, при надобности обновлённый дрон мог, вероятно, поднять и семьдесят пять килограмм, но давалось ему это уже с трудом. Моторы ревели. Аккумуляторы заметно начинали проседать, а управление становилось проблематичным.

Собственно этого и следовало ожидать — менее мощные моторы и относительно