Любовь и курица - Елена Иваненко

– Ты зачем приволокла мне в сарай колесо, блаженная? – с ходу наорала старуха на вошедшую географичку.

– Какое еще колесо? Не прятала я никаких таблеток, – отперлась Виолетта, – я там только футболку Данила спрятала, как вы велели.

– Ага! – нетерпеливо высунулась из спальни Ольга Олеговна. – Попалась, воровка! Итак, половина преступной группировки созналась в ограблении Бухарина. Теперь ваша очередь, Капитолина Матвеевна. Это вы стащили мотоциклетное колесо? Добровольное признание смягчает наказание, может, даже условку вам дадут за помощь следствию, – пообещала льготу она.

Отчаявшаяся старуха, падкая до поблажек, в тюрьму совершенно не собиралась.

– Это я, – печально сложив на коленях руки, призналась она.

– Для чего вам одно колесо? – схватился за голову ошалевший физрук.

– Я карусельку коту смастерить хотела, – аргументировала эпатажное поведение баба Капа, гладя ногой Кастета.

Ее откровения прервал стук калитки. Во двор вошел Витька и тихонечко скользнул в старухин сарай. Следствие замерло, наблюдая из-за шторы, как он катит по двору многострадальное колесо.

– Стоять! – выскочила во двор участковая. Строитель растерянно поднял руки под прицелом шариковой ручки. – Кумачов, ты арестован за кражу краденого колеса! – сформулировала Аниськина обвинение.

– Я не крал, я просто над другом вчера пошутить хотел, вот и спрятал колесо, – оправдался Витька, – а что, мотоцикл у физрука оказался краденый? – обрадовался он.

– Ты не путай, давай, следствие, – пригрозила ему Ольга Олеговна, – Капитолина Матвеевна уже созналась в первоначальной краже запчасти, а Виолетта Наумовна взяла на себя похищение футболки.

– Ну, хорошо, конечно, сами разбирайтесь, – шмыгнул в ворота строитель, но баба Капа его догнала и вцепилась в густые волосы.

– Ах, ты ирод! Подставить меня решил? Улики подбрасываешь? Это за то, что я Виолетте зелье приворотное продала? – со психу проговорилась она.

– Какое еще зелье? – вырвался из цепких лап Витька. – Так вот что за коньяк ты нам, стерва, споила, – гневно повернулся он к географичке.

– Ой, – внезапно схватился за живот физрук, – мне надо срочно в туалет, – застучал он в домик с вырезанным сердечком.

– Занято! – недовольно крикнул изнутри его дед.

Витька тоже вдруг буркнул животом, и привороженные желудочным отваром приятели побежали наперегонки. Худой Витька опередил толстого физрука и по привычке забился в домашний уютный туалет Аньки. Данил по инерции побежал за ним, но  понял, что и там занято, развернулся и влетел в уличный географичкин, захлопнув плотно дверь.

– Что это с ними? – почесала шариковой ручкой короткую стрижку Аниськина.

– Кажется, приворотное зелье бабы Капы подействовало, – догадалась училка, – а ну, возвращай деньги, старая обманщица! – закричала она.

– Заявление на мошенничество писать будете? – обрадовалась еще одному раскрытому делу Аниськина.

– И не мошенница я вовсе, – оправдалась старуха, – обещала Данила тебе вернуть, и вернула,  – ткнув пальцем в сторону училкиного туалета, похвасталась она.

– Но это же ненадолго! – возмутилась Виолетта.

– Надолго, надолго, не переживай, Наумовна. Мой Федот с этого желудочного отвару уже третий час в уборной сидит, – спрогнозировала длительность приворота бабка, – с тебя, кстати, хорошая рекомендация. Можешь в школе меня подружкам отрекламировать.

Анька с удивлением узрела, как бывший возлюбленный со всех ног заскакивает в дом и, даже не поздоровавшись, прячется в туалете. Девиантное поведение жениха натолкнуло ее на свежие мысли. А так ли уж не права ее мать, Евгения Максимовна, всю жизнь меняющая неугодных мужей, как хлипкие черенки на лопате? И, может, не стоит держаться за первую, вечно косячащую любовь, громко дрищущую сейчас в ее туалете?

Глава 5. Недетский бизнес

Евгения Максимовна родила Аньку в юном возрасте. Сразу после окончания школы Женька выскочила замуж за перспективного студента Серегу Окрошкина. Девушка мечтала о крепкой семье, но что-то пошло налево. Муж окончил последний курс института и, получив диплом, остался весело жить в городе, позабыв в глухом поселке семью из жены и трехлетней дочери.

Через год Окрошкин одумался, прикатил с подарками, но Евгения выставила его вон, подав на развод. На выбитые в суде алименты гордая девушка заочно выучилась в сельхозинституте и из небольшого курятника свекрови развела мини-птицефабрику. При жизни первая свекровь очень любила деловитую невестку и пухленькую внучку, воспитанную с пеленок, даже отписала им в наследство дом, оставив беспутного сына с носом.

После кончины собственных родителей на месте их старого домика в центре поселка Евгения, докупила примыкающий к участку пустырь, при помощи пары новых, позже разочаровавших ее мужей, построила красивый коттедж и современный инновационный курятник. И перенесла туда бизнес, снабжающий земляков рабочими местами, свежими яйцами, птичьим тушками и органическим удобрением в виде ценного помета.

Вопреки попыткам государства помочь малому предпринимательству, бизнес ее стабильно процветал. Однако ближе к сорока годам недавно разведенная с третьим мужем женщина, сидя перед зеркалом в просторном пустом доме, почувствовала неудовлетворенность.

– Нет у меня ни мужика, ни кота, ни внучка, – вздохнула она симпатичному, на вид двадцати восьмилетнему отражению, – и сорокет наступает на пятки. Нового хахаля, конечно, проще всего завести, – представив атакующих ее на фабрике работяг, поморщилась бизнесвумен, – с новым котом сойтись посложнее будет, – вспомнив драные Мурзиком Анькины обои, пожалела она свой свеженький ремонт.

Походив по лаконично обставленной комнате, женщина уперлась взглядом в детское фото дочери. Висящая в рамке на стене Анька, насупив пухлые губки, отказывалась позировать фотографу в детском саду. Хмуро сдвинутые очаровательные бровки вызвали улыбку умиления, и решительная мать вскочила на велосипед, намереваясь, словно на «Озоне», заказать дочери ребенка.

– Молодежь, привет! Через четыре месяца у меня юбилей, – с сеткой апельсинов ворвалась Евгения Максимовна в Анькин дом. Лежащий Витька с компрессом на голове сразу забыл притворяться больным и вскочил с дивана.

– Здравствуй, мама. Я помню, – удивилась позднему визиту девушка, помешивая на плите янтарный суп-пюре из тыквы.

– И я помню, – охотно поддакнул Витька. Отравившая его желудочным отваром баба Капа помогла парню вновь осесть у сердобольной возлюбленной, взамен физрука, которого теперь в соседнем доме с радостью лечила, не пойми чем, криворукая Виолетта.

– Вы уже подумали о подарке любимой теще? – водрузив апельсины на стол, зелеными глазами требовательно взглянула женщина на Кумачова.

– Конечно! Только о нем и думаем! – трусливо сподхалимничал зять.

– Мало просто думать, – раскритиковала теща, – пора уже делать! – слегка намекнула она.

– Ты что, мама, хочешь подарок, сделанный своими руками? Хэнд-мэйд? – изумилась Анька, знающая, что практичная мать не любит бесполезное творческое барахло, собирающее лишнюю пыль в доме.

– Не совсем руками, но