Вступай в Культ - Вова Бо

очень надеюсь, что ты меня хотя бы выслушаешь. Я буду говорить прямо и честно. Да, я провёл ритуал вознесения и стал личом. И да, ты был тому свидетелем. И это знают всего два человека: ты и я.

— Кхм, — я аж поперхнулся от такой прямолинейности. И наглости. — Командующий Миллиган?

— Он… К моему сожалению, командующий пал геройской смертью. Во время нападения нежити. Апол мне свидетель, я не хотел, чтобы так вышло. Но упёртый старик до самого конца оставался на стене. Даже когда до неё дошли великаны. Видел два тела в проломе? Большого он сразил лично. Я сам видел, но помочь не смог.

Сказать, что я был в шоке — не сказать ничего. И я даже не мог понять, что чувствую по этому поводу. Командующий мёртв. Получается, на стене не осталось никого главнее Борроуза. Как удобно.

— Я думал, что Миллиган тоже как-то замешан во всём этом.

— Это был его план, — кивнул Борроуз. — Всё, что произошло и произойдёт, всё это его детище. Но сам командующий жил и погиб человеком.

— Печально это слышать, — произнёс я чистую правду. Несмотря на мои подозрения, Миллиган производил впечатление надёжного человека, верного своему делу. — И ты пригласил меня, чтобы посвятить в этот расчудесный план?

— Именно. Раз уж ты знаешь нюансы моего существования, то мне нужно либо убить тебя, либо завербовать.

— А убить не получилось.

— Я и не пытался, — с искренним возмущением произнёс Борроуз. — Если бы тебя не было за стеной в ту ночь, нежить бы не свернула в сторону. Хотел бы я убить тебя, мне хватило бы для этого одного великана. А их у меня было пятнадцать, если ты не в курсе.

— Звучит обнадеживающе. Есть ещё?

— Есть. К сожалению, ещё много. Но это ненадолго.

— К сути, пожалуйста, а то я чувствую, как наедаюсь.

— Хорошо. Для начала я попрошу тебя просто представить. На время этого диалога. Просто представь, что я вовсе не плохой парень. И выслушай меня непредвзято. Это всё, о чём я прошу.

— Я постараюсь, — честно ответил я.

И он начал рассказывать. Честно, Борроуз был хорошим оратором, слова в предложения он складывать умел. Признаюсь честно, не окажись я на той площади в момент инициации, то действительно бы решил, что он хороший парень.

История типичного непонятого злодея из дешёвых фильмов, который хотел изменить мир к лучшему, а получилось как всегда.

Борроуз и Миллиган родились тут, в Алеппо. Оба всю жизнь сражались с нежитью, только один делал это мечом и тактикой, а другой — верой и божественной силой. Два друга детства. И в какой-то момент именно Миллигану пришла в голову гениальная идея заключить договор с древней сущностью, а Борроуз вызвался добровольцем.

Так он в итоге и стал личом, а вместе с этим получил контроль над всей обычной нежитью. И сделал он это не ради власти или бессмертия, а чтобы покончить с угрозой раз и навсегда.

Удар по стене был рассчитан. Борроуз собрал с полуострова огромную армию нежити, но направил её строго в центр, насколько ему хватило контроля. Всё было подготовлено заранее, поэтому в нужный момент церковь, стража и наёмники «чудесным» образом успели подготовиться.

Но всё же Борроуз немного не рассчитал собственные силы, оттого и потери, оттого и пролом в стене. Но главная задача была выполнена: примерно сорок процентов нежити с полуострова уничтожено.

И весь некротический эйб уже практически переработали в божественный. А я так и знал, что тут что-то нечисто. Апол каким-то образом конвертирует некротику, больно уж схожи два этих эйба.

И вот тут наш герой-освободитель перешёл к сути. Главное было впереди. Окрылённые подобным успехом, руководство церкви и города уже объявили победу над нежитью. Алеппо освобождён от многовековой угрозы, жившей под стеной города.

Вот-вот наступят счастливые времена. Осталось всего лишь сущую мелочь доделать.

Всего-то сходить и добить остатки нежити, разбросанные вдоль берега. Да, нежити много ещё, но она разрознена. Объединённая армия Алеппо катком пройдётся по полуострову, чтобы раз и навсегда искоренить эту заразу.

— Так, и к чему ты это всё мне рассказал? — спросил я.

— Очень просто. Ты единственный теперь, кто знает истинное положение дел. И я просто прошу тебя хотя бы мне не мешать. Это дело всей моей жизни. Я буквально продал душу дьяволу ради этого. Отказался от своей сути. В память о Миллигане я должен довести дело до конца.

— И ты хочешь, чтобы я молча постоял в сторонке? И никому ничего не говорил.

— В идеале я бы хотел, чтобы ты присоединился к походу. Я знаю, что в ночь нашествия ты тоже принял участие в битве. Нам нужны такие, как ты. Но и заставлять тебя не стану, поэтому прошу хотя бы не мешать. Заметь, это банальное взаимоуважение. Ведь я же не стал выяснять, откуда взялся целый особняк там, где раньше ничего не было. И почему там живут люди, которые ну никак не могли пройти мимо Алеппо. Церковь и город давно могли сунуть нос в твои дела, но не стали. Я лишь прошу о взаимности.

— Как ты скрываешь некротический эйб?

Борроуз откинулся на спинку кресла и с задумчивостью посмотрел на меня, явно не торопясь отвечать. Словно что-то просчитывал в голове.

— Ты пытаешься убедить меня в том, что мы с тобой оба славные парни и должны работать вместе. У меня всё ещё есть в этом сомнения.

— Понимаю. У меня встречный вопрос. Как ты лечишь людей от вязи и некротизации?

— Технологии из самого сердца Королевства. Я просто удаляю грязный эйб. В том числе и некротический.

— Технологии? Из Королевства? Шикарно, — усмехнулся Борроуз. А затем просто засунул ладонь себе в грудь. Прямо сквозь кожу. И вытащил сияющий некротикой кристалл. — Моя филактерия. Весь некротический эйб в ней. Скажем так, я могу дожить эту жизнь человеком. Пока тело держится.

И правда. Стоило ему вытащить кристалл, как эйб в его теле начал меняться. Впрочем, как только он засунул его обратно, всё стало как прежде.

Не очень разумно носить филактерию внутри себя. Разве не весь смысл личей в том, чтобы филактерия была надежно спрятана где-то в другом месте? Не успел подготовить хранилище? Или специально делает вид, что носит ее с собой?

— Тебе не больно? — спросил я. — Ты ж прям грудину себе раскурочил и не поморщился.

— Не больно, — как-то печально улыбнулся Борроуз. — Боль ушла первой. Эмоции тоже постепенно отступают. Вкус еды… Уже не такой яркий. Этому телу осталось мало времени, поэтому я