Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

Сроком на три года.

Плата внесена вперед.

Отдельным пунктом арендатору предоставлялось право оставлять галерею закрытой, использовать ее по собственному усмотрению и запрещать передачу отдельных помещений третьим лицам.

Я посмотрела на дату.

Потом на подпись.

Федор Аркадьевич Левшин.

Княжеская печать.

Степан взял копию у меня из рук.

— Я этого договора никогда не видел.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Деньги проходили через ваши книги?

— Нет.

Он быстро подошел к шкафу, вытащил прошлогоднюю книгу и начал искать.

Я уже знала, что он ничего не найдет.

Договор заключала княжеская контора.

Деньги могла получить она же.

Как и с предоплатой за квартиры.

Только теперь проблема была хуже.

Я уже сдала семь помещений другим людям.

Взяла с них деньги.

Некоторые успели перенести сюда вещи и начать работу.

Если документ действителен, я не имела права сдавать им ничего.

— Аксинья Павловна...

Я подняла взгляд.

— Здесь еще приложение.

Степан подал второй лист.

Я прочитала.

И вот тогда мне действительно стало не до подсчетов.

Договор был заключен не год назад.

Год назад стояла дата начала срока.

Но дополнительное соглашение о продлении подписали совсем недавно.

За три недели до моего развода.

Федор уже знал, что собирается передать дом мне.

И в это же время закрепил за другим человеком право на всю галерею.

Я медленно положила лист рядом с книгой новых платежей.

Слева лежали мои семь договоров.

Справа — один старый.

С княжеской подписью.

С печатью.

С предоплатой.

И с правом закрыть все, что я только что заставила приносить деньги.

Глава 3. Тридцать четыре договора и одна ложь

Глава 3. Тридцать четыре договора и одна ложь

Степан Гаврилович дочитал дополнительное соглашение до конца, перевернул лист и зачем-то проверил оборот, хотя там ничего не было.

— За три недели до развода, — повторил он.

— Я вижу.

— Но князь уже собирался передавать дом вам.

— Именно поэтому дата мне так нравится.

Он поднял голову.

— Аксинья Павловна, тут ничего хорошего нет.

— Это я тоже вижу.

Я придвинула к себе все бумаги и начала читать заново, теперь уже не пытаясь понять общий смысл. Меня интересовали подробности.

Влас Андреевич Недолин получил право пользоваться всей внутренней галереей три года назад. То есть не год назад, как я сначала решила по отметке на копии, а намного раньше. Год назад менялись условия оплаты, а три недели назад срок продлили еще на два года сверх первоначального.

Получалось еще хуже.

По основному договору галерея и сейчас принадлежала ему в пользование.

Дополнительное соглашение лишь позаботилось о том, чтобы это продолжалось еще дольше.

— Где оригинал? — спросила я.

— Не у нас.

— Это копия?

— Заверенная поверенной конторой.

— Где экземпляр дома?

Степан развел руками.

— Если бы он был здесь, я бы знал.

— Вы храните все договоры?

— Те, что касаются дома, да.

— Федор мог заключить договор через свою контору и не передать вам?

— Мог.

— Часто так делал?

Степан немного подумал.

— С лавками бывало. Если менялись условия, княжеская контора иногда оформляла бумаги сама. Потом мне присылали копию или распоряжение, сколько брать.

— А здесь вам не прислали ничего.

— Ничего.

Я взяла письмо поверенной конторы.

Требование было составлено уверенно. До восьми часов следующего утра я обязана закрыть помещения, прекратить их использование третьими лицами и обеспечить Власу Андреевичу свободный доступ.

— У него есть ключи?

— Если есть, то не от нынешних замков. Мы часть поменяли.

— Когда?

— В прошлом году. Старые заедали.

— Кто оплачивал?

— Контора князя.

— И никто не спросил разрешения Недолина?

Степан нахмурился.

— Потому что я впервые слышу его фамилию.

Это уже было интереснее.

Если человек три года владел правом пользоваться всей галереей, но управляющий дома не знал о его существовании, ни разу его не видел, менял замки без его согласия и спокойно держал помещение закрытым, договор выглядел по меньшей мере странно.

Странно не значит недействительно.

Я слишком мало знала местное право, чтобы делать удобные выводы.

— Кто-нибудь когда-нибудь приходил в галерею с разрешением от княжеской конторы?

— Мастера.

— Кроме мастеров.

— Нет.

— Вещи там хранились?

— Старые перегородки, мебель, мусор. Вы сами видели.

— Недолин платил за использование помещения?

Степан снова посмотрел в копию.

— Тут написано, что платил.

— Я спрашиваю не договор. Я спрашиваю вас.

— Через меня ни копейки не проходило.

— Что вы знаете о Власе Андреевиче Недолине?

— Теперь знаю, как его зовут.

Я невольно усмехнулась.

— Уже неплохо.

— Вам смешно?

— Нет. Но если перестану иногда смеяться, начну брать с Федора плату за каждую новую неприятность. Боюсь, тогда он разорится раньше меня.

Степан положил дополнительное соглашение рядом с основным договором.

— Что делать с людьми в галерее?

Вот это был главный вопрос.

Семь человек заключили договоры со мной.

Я взяла с них деньги.

Некоторые уже работали.

И теперь выяснилось, что право распоряжаться помещениями могло мне не принадлежать.

Оставить все как есть до выяснения означало сознательно нарушить официальное требование.

Закрыть галерею означало ударить по людям, которых я сама туда позвала.

Но второго варианта у меня не было.

— Завтра утром галерею закроем.

Степан помрачнел.

— Они шум поднимут.

— И будут правы.

— Деньги возвращать?

— Если выяснится, что договор Недолина действителен и мы не можем дать помещения, вернем все до последней копейки.

— А пока?

— Пока деньги не трогаем. Они отдельно от остальных поступлений?

— Отдельно.

— Так и оставьте.

Он кивнул.

— Может, подождем до завтра? Вдруг это просто попытка напугать?

— Если это попытка, мне нужны доказательства. Если договор настоящий, мне нельзя делать вид, что письма не существовало.

Степан недовольно забарабанил пальцами по столу.

— Вы слишком спокойно говорите.

— А что изменится, если я начну кричать?

— В прошлый раз помогло.

Я сразу поняла, что он имеет в виду прежнюю Аксинью и ее ссору с Федором из-за вдовы.

— Оставим крик на случай, когда он действительно понадобится.

Я достала чистый лист.

— Сейчас составим ответ.

— Кому?

— Поверенной конторе Недолина.

— Вы умеете такие бумаги писать?

— Нет.

— Тогда зачем...

— Поэтому напишем обычное письмо с вопросами. А утром найдем человека, который приведет его в