Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— Я оставлю вам список того, что стоит запросить.

— Даниле Семеновичу тоже?

— Он получит мой отчет.

— Договорились.

Громов ушел.

Степан задержался.

— Аксинья Павловна.

— Да?

— Про Варвару Егоровну осторожнее.

— Почему?

— Потому что если она решит, что вы хотите поднять ей плату, завтра об этом узнает весь дом.

— Я хочу понять договор.

— Для нее это будет одно и то же.

Стоило прислушаться.

Я прислушалась.

А на следующее утро все равно сделала ошибку.

Варвара Егоровна пришла сама.

Это должно было меня насторожить.

Она вошла в контору, положила на стол квитанцию за текущий месяц и сразу спросила:

— Степан Гаврилович сказал, вам мой договор понадобился.

Я посмотрела на управляющего.

Он стоял у шкафа и совершенно явно предпочитал стать частью мебели.

— Нужен.

— Зачем?

— Мы проверяем все действующие соглашения по дому.

— С чего вдруг?

Можно было ответить осторожно.

Следовало ответить осторожно.

Но я уже второй день жила среди документов, неизвестных приложений и сюрпризов от бывшего мужа. Поэтому сказала слишком прямо:

— Нашелся договор, которого вообще не было в документах дома. Теперь я должна убедиться, что остальные соглашения соответствуют книгам.

Варвара прищурилась.

— А мой чем не соответствует?

— У вас необычная ставка.

— Я плачу столько, сколько положено.

— Я не говорю, что вы не платите.

— А что говорите?

Я показала приложение.

— Плата заморожена на несколько лет, но в доме нет объяснения, почему князь дал такое условие.

— Вам объяснение надо?

— Мне нужно понимать основание.

— Основание в договоре.

— Там нет причины.

— А причина вам зачем?

Я почувствовала, что разговор уходит не туда.

— Потому что у меня появились сомнения, все ли дополнительные соглашения оформлены правильно.

Вот этого говорить не стоило.

Варвара отступила от стола.

— Значит, мой договор у вас сомнительный.

— Я сказала не это.

— Сказали.

— Я сказала, что проверяю дополнительные условия.

— Потому что хотите поднять плату.

— Нет.

— А зачем тогда проверять?

— Потому что если завтра появится еще один человек с договором, о котором никто не знал, я хочу понять, где искать проблему.

— При чем тут я?

— Ни при чем, если ваше соглашение...

Она не дала договорить.

— «Если».

Одно слово прозвучало хуже длинного обвинения.

— Варвара Егоровна, я не собираюсь менять вашу плату без основания.

— Сейчас не собираетесь.

— И не собиралась до этого разговора.

— Тогда оставьте мой договор в покое.

Она забрала квитанцию со стола.

— Копию соглашения принесите, пожалуйста.

— Зачем?

— Для сверки.

— Не принесу.

— Я не забираю оригинал.

— Все равно.

Она развернулась и вышла.

Я несколько секунд сидела неподвижно.

Степан очень осторожно закрыл дверцу шкафа.

— Можете ничего не говорить.

— Я и не собирался.

— Врете.

— Собирался.

— Тогда молчите.

Он выдержал примерно десять секунд.

— Я предупреждал.

— Степан Гаврилович.

— Все, молчу.

Поздно.

К полудню Марфа Дмитриевна пришла спросить, правда ли я собираюсь пересматривать квартирные договоры.

Через час появился Савельев.

Булочник не сел.

— Мне сказали, вы хотите признать старые соглашения неправильными.

— Кто сказал?

— Люди говорят.

— Какие люди?

— Вы хотите список?

— Желательно с указанием квартиры.

Он хмыкнул.

— Значит, неправда?

— Неправда.

— А Варвару Егоровну зачем вызывали?

— Она пришла сама.

— Но договор спрашивали?

— Да.

— Так что же неправда?

Я отложила бумагу.

— Я проверяю документы дома после того, как обнаружился договор на галерею, которого не было ни у меня, ни у Степана Гавриловича.

— Это ваши дела с князем.

— Пока они не затрагивают жильцов. Если существуют другие неизвестные соглашения, могут затронуть.

— А при чем тут наши квартиры?

— Поэтому и проверяю.

Савельев некоторое время молчал.

— Плату поднимать будете?

— По действующим условиям.

— А тем, кто заплатил вперед?

— Ничего повторно платить не надо.

— Точно?

Вот он, настоящий страх.

Не выселение.

Не новая хозяйка.

Люди боялись, что после смены владельца с них потребуют деньги второй раз.

И я сама дала этому страху повод.

— Точно.

— Тогда скажите всем.

— Я говорю вам.

— А я что, весь дом?

Савельев развернулся и вышел.

Степан выглянул из соседней комнаты.

— Кажется, назревает.

— Что?

— Сейчас увидите.

Через двадцать минут во дворе собрались люди.

Не все.

Но достаточно, чтобы стало понятно: разговаривать придется сразу со всеми.

Я увидела Марфу.

Варвару Егоровну.

Савельева.

Нескольких жильцов, которых пока знала только в лицо.

Часовщика из угловой лавки.

Женщину с четвертого этажа.

Даже учительница вышла из галереи, которая все еще оставалась закрытой, и присоединилась к остальным.

Степан подошел ко мне.

— Хотите, сам поговорю?

— Нет.

— Может, лучше...

— Это я испортила. Мне и исправлять.

Я вышла во двор.

Разговоры стихли не сразу.

Варвара Егоровна стояла впереди.

— Ну вот, — сказала она. — Хозяйка пришла.

Никакого уважительного обращения.

Заслужила.

— Пришла.

— Объясните, почему наши договоры теперь сомнительные.

— Ваш договор я назвала так неудачно. Это была моя ошибка.

Она явно не ожидала признания.

Люди тоже.

Я продолжила до того, как кто-нибудь успел превратить паузу в новый спор.

— Вчера обнаружился договор на всю внутреннюю галерею, которого нет среди документов дома и о котором Степан Гаврилович никогда не знал. По нему другой человек получил право пользоваться галереей еще при князе Левшине. Поэтому сейчас она закрыта.

Марфа повысила голос:

— Мы уже заплатили.

— Ваши деньги находятся отдельно. Если я не смогу исполнить договор, верну полностью.

— А квартиры? — спросила женщина из толпы.

— Что квартиры?

— Говорят, вы будете проверять, кто сколько платил, а потом требовать доплату.

— Нет.

Савельев сложил руки на груди.

Я понимала, что одной фразы мало.

— Давайте договоримся прямо сейчас. Ни один человек, который честно исполнял свой действующий договор, не заплатит мне второй раз за уже оплаченный срок. Ни один договор не будет изменен потому, что мне не нравится его цена. Если условия законны и действуют, я их соблюдаю.

— А проверять зачем? — спросила Варвара.

— Чтобы выяснить, какие еще обязательства существуют у дома.

— Наши договоры у Степана есть.

— Ваши есть. Договора на галерею не было.

— И что?

—