Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— Очень.

— А раньше где был?

— Вот это я тоже хочу узнать.

Я протянула копию.

Данила не схватил ее сразу.

— Можно?

— Поэтому и даю.

Он прочитал основной договор, затем соглашение.

Особенно внимательно задержался на дате последнего продления.

— Любопытно.

— У меня другое слово.

— Оно, вероятно, менее приличное.

— Вероятно.

Он положил бумаги обратно.

— Подпись князя?

— Похожа.

— Печать тоже.

— Степан никогда не видел ни самого договора, ни Недолина.

Рощин повернулся к управляющему.

— Совсем?

— Если видел этого человека, он мне не представлялся.

— Платежи?

— Через дом не проходили.

— Ключи?

— Я ему не давал.

— В галерее его вещи когда-нибудь стояли?

— Нет.

Данила еще раз прочитал первый лист.

— Мои управляющие каждый год проверяют несколько сотен договоров. Если хотите, один из них посмотрит эти бумаги.

— Зачем вам это?

— Вы всегда ищете скрытую цену в предложениях?

— После развода стало полезной привычкой.

— Тогда цена простая. Мне интересно, чем закончится история с помещением, которое я хотел взять.

— Если договор Недолина окажется действительным, не закончится ничем. Галерея останется закрытой или он будет пользоваться ею сам.

— Именно это и интересно.

Я сложила руки на груди.

— Ваш управляющий будет работать на меня?

— Нет. Он посмотрит бумаги для меня и скажет, что видит.

— А потом расскажет вам.

— Конечно.

— Очень щедро.

— Я и не называл это благотворительностью.

Степан перевел взгляд с него на меня.

Я понимала, что отказываться исключительно из нежелания делиться информацией глупо.

Чем больше людей, умеющих читать подобные соглашения, посмотрят бумаги, тем лучше.

Но условия следовало обозначить сразу.

— Хорошо. Он может проверить копии.

— Только копии?

— Оригиналы не покинут мою контору, если мне их выдадут. Ваш управляющий не разговаривает с моими жильцами, не дает им советов, не обещает им ничего от вашего имени и не принимает решений по дому.

— Вы боитесь, что я у вас его отниму?

— Боюсь, что однажды проснусь, а Степан уже работает в Рощинском пассаже.

Управляющий фыркнул.

— За какие деньги?

Данила спокойно ответил:

— Обсудим потом.

— Вот видите, — сказала я.

Рощин рассмеялся.

— Согласен. Все решения ваши.

— И еще одно.

— Разумеется.

— Если ваш человек обнаружит проблему, он объяснит ее мне, а не только скажет, что я ошиблась.

— Справедливо.

— Тогда присылайте.

— Сегодня после двух подойдет.

Мне оставалось решить, ехать ли в поверенную контору сейчас или дождаться его.

— Мы собирались смотреть оригинал договора, — сказала я.

— Где?

Я назвала адрес.

Данила едва заметно нахмурился.

— Знаете эту контору?

— Знаю владельца.

— Хорошо или плохо?

— Он дорого берет за свою работу.

— Это характеристика?

— Для поверенного вполне.

Я взяла перчатки.

— Тем более поедем.

— Мы?

Он посмотрел на меня.

— Вы тоже собирались?

— Нет. Я собирался вернуться к себе.

— Тогда не задерживаю.

На лице Данилы появилось выражение, которое уже начинало казаться мне знакомым: он как будто одновременно хотел возразить и находил ситуацию забавной.

— Аксинья Павловна, вы умеете принимать помощь?

— Умею.

— Незаметно.

— Потому что сначала проверяю, что именно мне предлагают.

— Это не помощь. Это совместный интерес.

— Вот теперь звучит надежнее.

Он кивнул.

— В два часа мой человек будет здесь.

И уехал.

Степан проводил его до двора, затем вернулся.

— Нравится он вам.

Я собирала документы и не сразу поняла, о чем речь.

— Кто?

— Рощин.

— Он полезен.

— Я не это сказал.

— А я ответила то, что считаю нужным.

Степан усмехнулся.

— В доме все заметно.

— Вы решили начать распространять следующую новость?

— Нет. Просто предупреждаю.

— Тогда предупреждайте о договорах. С этим у нас пока хуже.

Он перестал улыбаться.

— Справедливо.

Оригинал договора существовал.

Это был первый плохой результат.

Бумага соответствовала копии.

Подпись Федора выглядела точно так же, как в моем соглашении о разводе.

Печать была настоящей.

На документе стояла отметка поверенной конторы, оформлявшей сделку три года назад.

Дополнительное соглашение тоже оказалось оригинальным.

Я проверила каждую страницу.

Степан проверил подписи.

Поверенный, представлявший Недолина, терпеливо ждал.

Это был сухой мужчина лет пятидесяти, говоривший так, словно каждое лишнее слово могло уменьшить его гонорар.

— Где сам Влас Андреевич? — спросила я.

— В отъезде.

— Где?

— Он не поручал сообщать вам место пребывания.

— Когда вернется?

— В течение месяца.

— Почему требование об освобождении галереи появилось именно сейчас?

— Господин Недолин узнал, что его помещение используется без согласия.

— От кого?

— Источник информации не имеет значения.

— Для вас, возможно.

— Для действительности договора точно не имеет.

Это было верно.

Я решила не тратить время.

— Акт передачи есть?

Поверенный подвинул ко мне еще один лист.

Вот его я читала особенно долго.

Три года назад представитель князя передал представителю Недолина галерею в пользование.

Подпись представителя.

Подпись второго представителя.

Ни Федора.

Ни самого Недолина.

— Кто этот человек? — я указала на фамилию со стороны князя.

Степан склонился над документом.

— Не знаю.

— Он работал в конторе князя?

— Возможно.

Поверенный вмешался:

— Госпожа Вересова, все документы оформлены надлежащим образом. Если вы намерены оспаривать договор, ваш представитель может обратиться в установленном порядке.

— Я пока ничего не оспариваю.

— Тогда прошу освободить помещение.

— А если я хочу договориться с Недолиным?

— Передайте предложение через меня.

— Какое?

Вопрос прозвучал так быстро, что я почти улыбнулась.

Похоже, возможность получить деньги интересовала поверенного больше, чем место пребывания его клиента.

— Пока никакого.

Я сложила бумаги.

— Есть подтверждение оплаты?

Он протянул квитанцию.

Сумма была указана значительная.

Не огромная, но достаточная, чтобы договор не выглядел бесплатной фикцией.

— Деньги получил князь Левшин?

— Его контора.

— Когда?

— В день подписания основного договора.

— А за продление?

— Дополнительная плата не взималась.

Я подняла глаза.

— Почему?

— Условия продления стороны согласовали самостоятельно.

— То есть Недолин получил еще два года без дополнительной платы?

— Изменения касались не только срока.

Я вернулась к соглашению.

И нашла пункт, который раньше не заметила.

После продления Недолин отказался от права требовать досрочный возврат части платы при невозможности использования помещения по причинам,