Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

class="p1">— Осталось в княжеской конторе.

— Вы уверены?

— Я видела книги дома.

— Может быть, деньги были перечислены вам отдельно?

— Нет.

Она посмотрела на меня так, будто хотела решить, верит ли.

— Зачем ему тогда говорить мне обратное?

— Этот вопрос лучше задать Федору.

— Я задала.

— И?

— Он повторил то же самое.

Я отодвинула лежавшие на столе бумаги.

— Почему вас вообще интересуют деньги моего дома?

Полина сжала перчатки.

— Потому что мой отец спросил Федора о состоянии его дел перед помолвкой.

Ответ мне понравился своей прямотой.

Не романтическая история.

Семьи обсуждали деньги.

В этом мире богатые люди, похоже, умели хотя бы в одном быть честными.

— И Федор объяснил недостаток средств тем, что отдал их мне?

— Частично.

— Насколько частично?

— Он сказал, что передал вам почти весь резерв Верейского дома, выплату по разводу и еще несколько сумм, из-за чего временно сократились свободные средства конторы.

Вот теперь история становилась действительно интересной.

— Когда он это сказал?

— Три дня назад.

Уже после развода.

После того, как Федор прекрасно знал, что деньги мне не переданы.

— Вы пришли проверить его слова?

— Да.

— Почему не поверили?

Полина отвела взгляд впервые за весь разговор.

— Потому что цифры не сходятся.

Вот это я понимала.

— Какие?

Она снова посмотрела прямо.

— Сумма, которую он называет переданной вам, больше той, которую ваша сторона указала в документах о разделе.

— Моя сторона?

— Сведения о зарегистрированном разделе имущества доступны представителям семей при подготовке нового брачного соглашения.

Я мысленно отметила еще одно местное правило.

— И вам не понравилось расхождение.

— Мне не нравится вступать в брак, если я не понимаю, где деньги.

Очень разумно.

Почти настолько, чтобы мне стало ее жаль.

— Хотите увидеть мои документы?

Она явно не ожидала.

— Покажете?

— Соглашение о разводе нет. Это касается меня. Но книги дома — пожалуйста.

Я позвала Степана.

Он вошел через минуту, увидел Полину и застыл.

Он ее знал.

Это было очевидно.

— Добрый вечер, Степан Гаврилович, — сказала она.

— Полина Сергеевна.

Я посмотрела на него.

— Вы знакомы?

— Виделись.

— Где?

Степан слегка замялся.

Полина ответила сама:

— В доме князя.

Не стоило превращать это в сцену.

— Принесите, пожалуйста, книгу поступлений за март и апрель.

Он принес.

Я открыла нужную страницу и повернула к Полине.

— Вот предварительная плата жильцов.

Она пробежала строки.

— Почти тринадцать тысяч.

— Без части лавок.

Я показала следующие записи.

— А вот перевод в княжескую контору.

— И обратно ничего?

— В книгах дома нет.

— Может быть, Степан Гаврилович не знает?

Управляющий помрачнел.

— Если деньги поступили бы в дом, я бы знал.

— Я не хотела вас обвинить.

— А прозвучало.

— Степан, — остановила я.

Он замолчал.

Полина еще раз изучила страницу.

— Это копия?

— Оригинальная книга дома.

— Тогда Федор солгал.

Она произнесла это спокойно.

Без трагедии.

Без дрожи.

Мне стало окончательно ясно, почему она пришла сама.

Ей нужна была не сцена с бывшей женой.

Ей нужен был ответ.

И она его получила.

— Или существует перевод, о котором мы пока не знаем, — сказала я.

Полина подняла глаза.

— Вы его защищаете?

— Нет. Проверяю факты.

— Он сказал, что деньги получили вы.

— Этого я подтвердить не могу.

— Я могу.

Мы со Степаном одновременно посмотрели на нее.

Полина достала из небольшой сумки сложенный лист.

— Что это?

— Запись Федора для моего отца. Он перечислял основные выплаты после вашего развода.

Я взяла лист.

Среди нескольких сумм стояла строка:

«Передача резерва Верейского дома бывшей супруге — 17 800».

Я перечитала.

Семнадцать тысяч восемьсот.

Почти точно то, что мы с самого начала насчитали по предоплатам квартир и лавок.

— Можно оставить?

— Нет.

Справедливо.

— Сделать копию?

Она подумала.

— При мне.

Степан принес бумагу.

Я переписала строку полностью, включая дату и подпись.

Федор составил запись через день после нашего развода.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я.

Полина поправила перчатки.

— Я не помогаю вам.

— Хорошо.

— Я выясняю, можно ли верить человеку, за которого собиралась выйти замуж.

«Собиралась».

Я заметила время глагола.

Но спрашивать не стала.

— Что теперь?

— Теперь поговорю с отцом.

— А с Федором?

— Возможно.

Она поднялась.

Я тоже.

Несколько секунд мы стояли напротив друг друга.

Мне подумалось, насколько легко было бы сделать ее врагом.

Молодая.

Будущая невеста моего бывшего мужа.

Женщина, из-за которой прежняя Аксинья, возможно, провела последние недели в слезах.

Но Полина не разводилась со мной.

Не собирала деньги моего дома.

Не подписывала договор Недолина.

И не рассказывала разным людям разные версии одного и того же раздела имущества.

— Аксинья Павловна.

— Да?

— Я не знала, что вы не хотели развода.

Вопроса не было.

Но ответ требовался.

— Вы не обязаны были знать.

— Федор сказал, что вы давно живете отдельно и хотите уехать.

Еще одна версия.

— Последние недели я действительно почти не выходила из комнат.

— Значит...

— Это не означает, что я хотела уехать.

Полина выдержала паузу.

— Понимаю.

Она ушла.

Степан дождался, пока ее шаги стихнут.

— Вот теперь будет шум.

— В доме?

— В другом доме.

Я положила переписанную строку рядом с договором Недолина.

— Меня больше интересует эта сумма.

— Семнадцать восемьсот?

— Да. Федор говорит семье Полины, что передал ее мне.

— А мы знаем, что не передал.

— Мы знаем, что деньги ушли в княжескую контору.

— И что?

— Надо выяснить, как они были записаны там.

Степан задумался.

Потом вдруг посмотрел в сторону двери.

— Подождите.

— Что?

Он уже шел к выходу.

— Степан Гаврилович?

— Сейчас.

Он исчез.

Вернулся минут через десять, запыленный и крайне недовольный.

— Что случилось?

— Я идиот.

— Сильное признание. Чем вызвано?

— После передачи дома из княжеской конторы привезли две связки старых книг и коробку документов.

Я выпрямилась.

— Когда?

— На следующий день после развода.

— Где они?

— В комнате над лавками, где старая мебель стояла. Я велел перенести все в дальний шкаф.

— И не открывали?

— Там были старые расчеты. Решил, позже разберу.

— Степан Гаврилович.