Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна

— Работал в головной компании до июля. Сейчас его должность на сайте не указана. Письмо с согласованием пришло с корпоративного адреса, но заголовки Анна еще проверяет.

Я села рядом с Никитой и открыла список вопросов.

— Что нужно, чтобы утверждать, что головная компания участвовала в изменении условий?

— Подтвержденный отправитель письма, его полномочия на дату ответа, связь письма с конкретным дополнением. И желательно ответ самой компании.

— Комиссия?

— Если партнер платил за каждый договор, это усилит связь, но не сделает головную компанию автоматически стороной договора.

Даниил провел пальцем по линии на экране, не касаясь его.

— Можем показать зрителю схему бренда и объяснить, почему клиент не понимает, кому предъявлять претензию.

— После запроса всем компаниям, — сказала я.

— После запроса, — согласился он.

Он перестал спорить с каждым ограничением, и я не была уверена, радовало ли меня изменение или заставляло ждать момента, когда терпение закончится. Отношение нельзя было проверить по одному спокойному утру.

В половине первого позвонила мама.

— Ты занята? — спросила она.

— До эфира два дня. Конечно, занята. Что случилось?

— Мне предложили сто тысяч за рассказ о твоем браке. Я решила уточнить, подорожала ли семья с пятницы.

Я вышла из переговорной в пустой монтажный коридор.

— Кто предложил?

— Девушка представилась редактором портала «Прямо сейчас». Сначала спрашивала, правда ли вы жили отдельно до развода. Потом назвала сумму.

— Откуда у нее номер?

— Сказала, нашла у старых коллег. Это может быть правдой. У меня номер двадцать лет один.

— Она звонила один раз?

— Два. Второй разговор я записала после предупреждения.

— Я приеду вечером.

— Зачем?

— Чтобы ты не оставалась одна, если они приедут.

— Полина, у меня в пять бассейн, потом Галина зайдет играть в карты. Если кто-то приедет, консьерж не пустит. Не отменяй работу ради воображаемой осады.

Мама всю жизнь работала со звуком и терпеть не могла неточные формулировки. Я сказала:

— Хорошо. Пришли запись Анне, не мне. И номер, с которого звонили. Больше не отвечай.

— Вот это рабочий план. А вечером можешь позвонить и спросить, выиграла ли я в карты.

— Спросить правду или удобную версию?

— Удобную. В нашей компании деньги важнее фактов.

Я рассмеялась. Мама отключилась первой.

Вернувшись в переговорную, я сообщила только необходимое: журналисты вышли на родственника, есть запись предложения денег, Анна получит ее напрямую. Даниил не попросил номер мамы и не предложил ехать к ней. Он нашел официальный адрес портала и переслал Анне вместе со ссылкой на раздел с редакционными контактами.

— Если потребуется запрос, у нее будет адрес, — сказал он.

— Спасибо.

— Ирине Павловне ничего не пишу.

— Да.

Раньше он позвонил бы ей сам. Мама относилась к нему тепло даже после развода и, вероятно, ответила бы. То, что он не воспользовался этой близостью, оказалось важнее найденного адреса.

Анна перезвонила через двадцать минут. Запись была сделана после того, как мама предупредила собеседницу; для внутренней фиксации ее достаточно. Порталу направят требование не использовать персональные сведения и уточнить источник номера. Обещать прекращение звонков она не могла.

— Если приедут к дому, консьерж фиксирует время и вызывает охрану, — сказала Анна. — При угрозах — полиция. Пока угроз нет.

— Поняла.

— И не публикуй запись из желания показать методы коллег. Это создаст новый виток.

— Не собиралась.

Я почти не солгала. На первые секунды такое желание появилось, но до действия не дошло.

После обеда редакция разбирала еще два договора. В одном подрядчик находился в другом регионе, и клиент отказался разговаривать до консультации с адвокатом. Во втором работы завершили, но стоимость выросла на треть. Этот случай мог показать практику дополнительных соглашений, однако сам по себе не был нарушением.

— Снимаем обе истории завтра, — предложил Даниил. — Сначала дистанционное интервью с завершенным ремонтом, потом едем к клиенту в область.

— У второго нет согласия, — напомнила я.

— Получим сегодня.

— Если не получим, выезд не состоится.

— Полина, я умею разговаривать с людьми без обещаний.

— В субботу умел. Сегодня проверяем следующий случай.

Он закрыл папку.

— Хорошо. Сначала согласие.

Слово «хорошо» не означало, что спор исчез. Оно означало, что решение принято в установленной последовательности.

В шесть вечера мне пришел новый промоплан. Тема письма была нейтральной: «Поддержка аудитории до 8 октября». Внутри находились макеты с архивными фотографиями. На первой мы с Даниилом стояли рядом на вручении телевизионной премии четыре года назад. На второй смеялись во время старого выезда. Подписи предлагали зрителям следить, «сумеют ли бывшие снова