Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна

временный пропуск к турникету и вышел. Я осталась у стойки на минуту, чтобы отправить Анне последнюю правку к запросу. Утром компания должна была получить вопросы. После этого расследование переставало быть делом закрытой комнаты.

ГЛАВА 7. Исходные файлы

В пятницу утром Евгения сообщила, что готова продолжить только с Даниилом и независимым юристом. Мое имя в сообщении не упоминалось. Я прочитала текст дважды, затем передала телефон Анне.

— Она имеет право выбрать состав, — сказала Анна. — Вопрос в том, готовы ли вы принять сведения через протокол.

— Если протокол будет полным.

Даниил сидел напротив меня в юридической переговорной. Его временный доступ к архиву уже оформили, но встречу с источником назначили в его студии. Независимая консультантка Евгении должна была присутствовать лично.

— Я запишу разговор на аудио с ее разрешения, — сказал он. — Передам расшифровку Анне. Ты получишь все ответы, кроме консультации с ее юристом.

— Мне нужен источник каждого утверждения. Если Евгения говорит по памяти, это должно быть отмечено. Если показывает письмо — дата, отправитель, получатель и способ получения.

— Составь вопросы.

Я открыла подготовленный список. В нем было двадцать четыре пункта: кто создавал таблицу, кто добавлял строки, какие поля выгружались автоматически, какие заполнялись менеджерами, кто имел право менять статус обращения. Отдельно я спросила о семи договорах и о том, видела ли Евгения платежи комиссии.

— На все за одну встречу не ответит, — сказал Даниил.

— Пусть не отвечает. Нам нужна граница ее знания, а не заполненный бланк.

— Ты могла бы сама это спросить.

— Могла бы. Она не хочет.

Я подписала список и отправила его Анне. Решение не нравилось мне по простой причине: источник и внешняя линия материала оставались у человека, которому я пока не доверяла полностью. Именно поэтому отступить было важнее, чем доказать свое право присутствовать.

— После встречи никаких личных пересказов, — добавила я. — Только протокол.

— Договорились.

Он ушел. Анна осталась проверять запрос «Точному метру». В 09:46 письмо отправили на юридический адрес, в пресс-службу и на адрес партнера, указанный Тамаре. Система подтвердила доставку двух писем, третье вернулось из-за переполненного ящика. Мы продублировали его заказным электронным сервисом и зафиксировали попытку.

— Теперь срок пошел, — сказала Анна. — Если пришлют просьбу уточнить вопросы, отвечаем быстро. Если попросят отсрочку, оцениваем причину. Молчание не означает согласия.

До обеда я работала с двумя клиентскими договорами. В одном дополнительное соглашение меняло только материалы; срок сохранялся. В другом появился новый подрядчик, но клиент подписал отдельный акт передачи. Эти истории не совпадали с историей Тамары. Я перенесла их в справочную группу и убрала из списка для съемки.

В три часа Лариса спросила, не жалею ли я, что отпустила Даниила одного.

— Жалею, — ответила я. — Но это не основание менять согласие Евгении.

— Я не о согласии. О доверии ему.

— Протокол получит Анна. Если в нем будут пробелы, зададим вопросы позже.

— Хороший рабочий ответ.

— Другого пока нет.

Лариса не стала искать за меня личный.

Даниил вернулся в половине шестого. Принес запечатанный накопитель и две распечатки. Одну передал Анне, вторую положил передо мной после того, как она проверила отметку консультантки Евгении.

— Аудиозапись разрешена только для расшифровки и юридической проверки, — сказал он. — Публиковать голос нельзя. В протоколе все ответы на твои вопросы. Три пункта она не знает, по четырем попросила время.

— Что осталось за пределами?

— Ее консультация о рисках передачи корпоративной переписки. И домашний адрес. Ни то ни другое к материалу не относится.

Я начала читать. Протокол не сглаживал слабые места. Евгения признала, что основную таблицу выгружали из системы обращений, но после выгрузки сотрудники добавляли комментарии вручную. Версию на сто восемнадцать строк она сохранила сама. Версию на сто сорок три получила через два месяца от бывшей коллеги. Она не видела процесс добавления двадцати пяти строк.

— Почему мы узнали число сто восемнадцать только сейчас? — спросила я.

— На первой встрече она открывала поздний файл, — ответил Даниил. — Сегодня показала оба. Я спросил, какой сохранила лично.

— Копии у нас?

— Пока нет. Консультантка разрешила снять контрольные характеристики: названия, размер, даты создания и изменения. Передача файлов — после правовой оценки.

Анна открыла опись. Даты различались почти на два месяца. Поздний файл представлял собой самостоятельную таблицу с теми же столбцами. Это могло означать повторную выгрузку, ручную сборку или простой экспорт в другом офисе.

— Метаданные не назовут автора, — сказала она. — И дата создания может измениться при пересохранении. Нам понадобится специалист, который зафиксирует файлы и сравнит содержимое, если Евгения даст копии.

— Она согласна, — сказал Даниил. — После консультации. Но просит не загружать их в систему холдинга до удаления персональных данных.

— Удалять из контрольного оригинала нельзя, — ответила Анна. — Оригинал хранится в закрытом контейнере, рабочая копия обезличивается. Объясним это ее юристу.

Я продолжила читать. Вопрос о комиссиях дал первый полезный ответ: Евгения видела ежемесячные отчеты партнеров, где платежи головной компании рассчитывались