Исповѣдь смѣновѣховца - Валериан Вячеславович Патек

Въ прошломъ онъ командовалъ группой на Херсонскомъ фронтѣ, разбившей французовъ.

Онъ сынъ извѣстнаго перводумца депутата Озоля, лидера латвійской группы въ Государственной Думѣ.

Онъ же принималъ, какъ о томъ сообщала газета «Русь», главное участіе въ Кисловодскихъ разстрѣлахъ, а такъ же и въ убійствѣ генераловъ Радко Дмитріева и Рузскаго. Человѣкъ онъ, несомнѣнно, большой, желѣзной воли, о чемъ свидѣтельствуетъ его дерзкое появленіе въ странѣ, гдѣ еще такъ много почитателей болгарскаго народнаго героя, разбившаго турокъ подъ Лозенградомъ.

Послѣ появившихся разоблаченій въ «Руси», Озоль своевременно бѣжалъ черезъ Варну въ Россію.

XIV

Студентъ Низяевъ

Болѣе полугода до смѣны вѣхъ я пользовался безплатно, благодаря сердечной отзывчивости уполномоченнаго Всероссійскаго Земскаго Союза г. Эйлера, пріютомъ въ общежитіи русскихъ студентовъ.

Тамъ мнѣ пришлось познакомиться и съ будущимъ «лидеромъ» студенческаго союза въ Болгаріи, стоящаго на платформѣ Р.С.Ф.С.Р. Низяевымъ.

До его грѣхопаденія, мнѣ пришлось узнать, что онъ сынъ профессора, бывшій офицерѣ Дроздовскаго полка, отличавшійся беззавѣтной храбростью въ бою и примѣрнымъ поведеніемъ въ полку. Короче, говорятъ, онъ былъ однимъ изъ лучшихъ и образцовыхъ офицеровъ въ Русской арміи въ Крыму.

Благодаря своему званію «бѣлаго» журналиста и бывшаго редактора русскихъ газеть, я пользовался среди студентовъ и общимъ вниманіемъ, и уваженіемъ.

Не оставилъ меня своимъ вниманіемъ и студентъ Низяевь.

Одинъ разъ онъ выразилъ мнѣ свое восхищеніе по поводу какой то моей статьи, напечатанной въ «Русскомъ Дѣлѣ», а затѣмъ подѣлился своей затаенной мечтой изучить профессію журналиста.

— Все возможно, — на это отвѣтилъ я; — если у васъ есть данныя, то четыре — пять лѣтъ упорной работы смогутъ поставить васъ на эту дорогу.

— Такъ долго? — удивился онъ.

— Все зависитъ отъ вашей работоспособности, — повторилъ я.

Ему было 25–26 лѣтъ, но впечатлѣніе онъ производилъ почти юноши.

Бесѣдовалъ онъ сдержанно, скромно и, если такъ можно выразиться, даже почтительно.

Все наше знакомство по общежитію заключалось во взаимныхъ мелкихъ услугахъ: въ одолженіи спичекъ, папиросъ и т. д…

Когда произошло мое несчастное «смѣновѣховство», я перешелъ изъ общежитія на квартиру Агѣева и съ тѣхъ, поръ съ Низяевым не встрѣчался.

Однажды на улицѣ меня встрѣтилъ Низяевъ со своимъ пріятелемъ студентомъ К., человѣкомъ абсолютно безцвѣтнымъ, и заявилъ мнѣ:

— Браво, Валеріанъ Вячеславовичъ, скоро и мы пойдемъ по вашимъ стопамъ.

— Не совѣтую, — уклончиво отвѣтилъ я, и мы разстались.

Послѣ, спустя нѣкоторое время, я получилъ отъ Низяева записку съ просьбой назначить часъ и мѣсто свиданія съ нимъ.

Я назначилъ.

Онъ пришелъ въ условленное мѣсто все съ тѣмъ же студентомъ К…

Мнѣ стало жаль этихъ юнцовъ, безъ всякаго основанія залѣзающихъ добровольно въ болото, и я попросилъ ихъ дать мнѣ честное слово въ томъ, что моя бесѣда съ ними останется между нами.

Они согласились и слово дали.

Тогда я имъ разсказалъ истинную причину моего «смѣновѣховства», а затѣмъ передалъ свои настроенія, которыя сводятся къ слѣдующему: Новой Россіи нѣтъ, а есть терроръ, царство хамства и невѣжества, а у власти жуткіе и страшные люди.

— Повѣрьте, друзья мои, я вамъ желаю добра! — искренно говорилъ я имъ.

Они задумались.

Затѣмъ, попросивъ у меня свиданія на завтра, они попрощались со мной.

На другой день они пришли съ опредѣленнымъ рѣшеніемъ:

— Надоѣло «карать»… Ведите насъ къ кому можете.

— Вы хорошо подумали? — колебался я.

— Да, мы рѣшились и очень просимъ направить насъ.

— У меня, — отвѣтилъ я, — тамъ связей нѣтъ, а если вы ужъ такъ настаиваете, то я могу васъ познакомить лишь съ редакторомъ «Новой России».

— Пожалуйста! — просили они.

— При томъ лишь условіи, что я ему ничего не буду говорить о вашихъ цѣляхъ, а просто познакомлю. А то получится нехорошее впечатлѣніе — будто я васъ завербовалъ.

— Что вы? Что вы Валеріанъ Вячеславовичъ, васъ вѣдь всѣ знаютъ… вы на это не способны, — отвѣтилъ Низяевъ.

Я ихъ повелъ къ квартирѣ Адамовича, гдѣ въ то время принималъ Булацель.

У квартиры я имъ посовѣтовалъ:

— Пока не поздно — подумайте.

— Эхъ, итти, такъ итти! — въ искреннемъ отчаяніи вздохнули оба они.

— Васъ никто не тянетъ, — повторилъ я.

— Нѣтъ, Валеріанъ Вячеславовичъ, уже для насъ поздно — мы на этотъ путь стали еще въ общежитіи — ведите.

Я вошелъ къ Булацелю и сказалъ:

— Васъ желаютъ видѣть студенты.

— Просите.

— Студенты Низяевъ и К. — представилъ я ихъ и вышелъ изъ комнаты.

Такъ было положено начало организаціи союза русскихъ студентовъ Р.С.Ф.С.Р. въ Болгаріи.

Вскорѣ на дверяхъ одной изъ комнатъ «Земледѣльческаго Союза» на Оборище, появился плакатъ:

— Бюро иниціативной группы студентовъ Р.С.Ф.С Р. въ Болгаріи.

Принимали Низяевъ и К…

Параллельно съ этимъ въ газетѣ «Новая Россия» было напечатано письмо Низяева за его полной подписью.

Это былъ его первый дебютъ въ газетѣ; легко и просто: не понадобилось четырехлѣтнѣй упорной работы, какъ пророчилъ я, а стоило только пойти въ смѣновѣховскую газету, какъ тамъ «напечатали».

Это, кажется, было одной изъ причинъ «смѣновѣховства» Н. Низяева.

По крайней мѣрѣ, послѣ напечатанія письма Низяева, я видѣлъ его нѣсколько разъ «на седьмомъ небѣ».

Послѣ этою Низяевъ не только «печатался» въ «Новой России», но велъ и «редактировалъ» въ ней отдѣлъ студенческой жизни. Развѣ это не стоило «смѣны вѣхъ»?

Такъ, я убѣжденъ, чувствовалъ и думалъ Низяевъ.

……………………………………………………………………………………………

Послѣ трехъ — четырехъ дней «Смѣновѣховства», этотъ скромный юноша сталъ неузнаваемъ: измѣнилась манера говорить, измѣнилась походка; жесты, и свою рѣчь онъ щедро уснащалъ матерщиной.

Было больно и обидно смотрѣть, какъ быстро погибалъ въ юношѣ, можетъ быть, хорошій и способный человѣкъ, а вмѣсто него выходилъ изъ нутра дрянной и порочный хулиганъ.

Сталъ онъ пьянствовать, «кутить» съ проститутками въ постоянной компаніи заматерѣлыхъ чекистовъ и въ ресторанѣ, уже полупьяный,