Первая буква Севера - Лина Винчестер

мало. В прошлом году Айрис жестоко обращалась с Селестой Морган, Ник и Джейк лично привезли ее в участок, но она сбежала. Родители ни черта не сделали, потому что у их детей от страха начинался нервный срыв. Ты первая, кто дошел до полиции.

— Не может быть, — хрипло бормочу я. — Как это возможно?

— Страх. Констанс и компания все равно что наемные убийцы для остальных девчонок, так было всегда. Их боятся. Да что там врать, я сам их побаиваюсь.

— Тогда зачем вы продолжали общаться с ними, Рэм?

— Потому что Оливер — наша семья. Он раньше был шумным и веселым парнем, но потом появилась Констанс, и он превратился в ее пажа. Его девушка кошмарила его лучшую подругу, а он будто ослеп. Он не слушал никого, кроме Констанс, которая тащила за собой своих подруг. Констанс устраивала настоящие истерики, если Оливер был против того, чтобы ее подруги появлялись на наших тусовках, так что если мы хотели, чтобы наш друг сохранил свою нервную систему, то проще было позвать их. В самом начале девочки не были такими, они действительно казались хорошими, но когда поняли, что не получают взаимность, то стали запугивать остальных. Им сошло это с рук один раз, второй, а дальше как по накатанной. Все хуже и хуже.

Разведя ладони в стороны, Рэм покачивает головой.

— Я не оправдываю ни нас, ни их, Бэйли. Просто пытаюсь сказать, что мне жаль. Ты не заслужила все это дерьмо. А насчет Ника… Поверь, он винит себя так, будто лично сделал с тобой весь этот кошмар.

— Он правда швырнул стул в окно директора?

— Он там всю мебель перевернул, — усмехается Рэм, — его отец из школы забирал. Ему надо крушить все в паре с твоей мамой, она хорошо держит удар.

— М-мама ударила директора?

— Я бы с удовольствием на это посмотрел, но нет, она влепила Нику пощечину, когда они с твоим отцом пришли забирать документы.

— Господи. — Прикрыв веки, я потираю лоб. — Директор сказал, что Ника отстранили от учебы. Не знаешь, он сейчас дома?

— У Бетти, работает нянькой для Лу.

— Спасибо. — Отступив, я тут же возвращаюсь. — Рут с детьми все еще живут у тебя?

— Да, — шумно выдохнув, Рэм вдруг крестится, — едва сдерживаюсь, чтобы не прибить эту чокнутую семейку.

— Я собрала для них вещи, скоро завезу.

— Спасибо. — Протянув руку, он с неуверенностью похлопывает меня по плечу. — Ты это, держись там и все такое.

Слабо улыбнувшись, я киваю.

— Этот придурок любит тебя, но я этого не говорил.

Взмахнув рукой, Рэм идет к школе, а я какое-то время смотрю ему вслед, пытаясь переварить услышанное. Сквозь тьму пробивается свет в виде последнего предложения Рэма, и этот свет наполняет меня, согревая изнутри.

Я злилась на Ника и винила его, но сейчас отчетливо осознаю, что он тоже жертва проделок Айрис Хейл. Я попала под обстрел не потому, что нравлюсь Нику, а потому, что он нравится Айрис. Корень проблем только в ней.

***

Остановившись на крыльце Бетти, я нажимаю на звонок. Из дома доносится топот и детский смех, а затем на пороге появляется Ник, волосы взъерошены и усыпаны розовыми заколками, на левой щеке фиолетовой краской нарисована кривая бабочка с сердечками на крылышках. Приоткрыв рот, Ник молча смотрит на меня, как на привидение.

— Баунти.

— Ник, а бусы? — На порог выбегает малышка Лу, размахивая розовыми бусами. Заметив меня, она громко ахает. — А где твои волосы?

— Они были волшебными, пришлось отрезать.

С пониманием кивнув, Лу выходит на крыльцо и, взяв меня за руку, тянет в дом.

— Идем на чаепитие!

Проскользнув мимо застывшего Ника, я позволяю Лу отвести меня в гостиную, где на диване и креслах уже собрались плюшевые игрушки, а журнальный столик заставлен игрушечной посудой. Подвинув одноглазого медведя, Лу с деловым видом приглашает меня присесть.

— Нарисую тебе цветок на щеке. — Смочив кисточку в стакане с водой, она показывает мне палитру красок. — Выбирай цвет.

— Эм, голубой.

— Голубой — это Рэм! — выпаливает Лу и пожимает плечами. — Так Ник просил говорить, если кто-то выбирает голубой цвет.

Усмехнувшись, я разглядываю палитру.

— Тогда розовый.

Пока Лу щекотно водит кисточкой по моей щеке, Ник опускается на кресло и молча смотрит на меня. Он выглядит неважно, невыспавшимся и уставшим, а еще я буквально физически чувствую тяжесть вины, которую он испытывает передо мной.

— Прости, что эти дни не отвечала на звонки. — Прикусив губу, я заправляю волосы за уши, но они слишком короткие и тут же выбиваются. — И по поводу того дня, я не должна была говорить, что все из-за тебя.

— Но так и есть, Баунти.

— Проблема не в тебе и не во мне, нельзя винить жертв, когда зло творит агрессор.

Ник не отвечает, потому что не согласен со мной.

— Как обстановка дома? — спрашивает он, снимая заколки с волос.

— Терпимо. Родители забрали документы, но у меня начинается паника от мысли, что нужно переступить порог новой школы.

— Красиво получилось? — Лу протягивает зеркальце: на моей щеке нарисован самый уродливый цветок на свете, но я улыбаюсь.

— Очень.

— Малыш, — Ник берет Лу за руку, — беги в комнату и нарисуй Бэйли, если будет красиво, то получишь не одну, а сразу две шоколадки, идет?

Бросив чаепитие, Лу стрелой уносится в комнату. Ник поднимается и, подвинув одноглазого медвежонка, садится рядом со мной, но держит расстояние, словно боится спугнуть.

— Я много думал о том, как тебе вернуться в «Примроуз». Ты говорила, чтобы получить бюджетное место, нужно сделать что-нибудь выдающееся для школы, так? А еще ты хотела снять документальный фильм о сильных женщинах.

— Да.

— Сильная — это о тебе, Бэйли. О Микки. И о всех девушках, подвергшихся буллингу. Вы противостоите в одиночку против зла. Это важная и острая тема для системы образования и для множества наших ровесников. Получится то, что тебе больше всего нравится в этом жанре: честная история без прикрас и магии спецэффектов. Этот фильм может стать не только громким заявлением и борьбой, но и твоим билетом в университет. Уверен, стоит только выложить фильм в интернет, как он найдет отклик, поможет множеству