Первая буква Севера - Лина Винчестер

Айрис смотрит на браслет как фанатка на своего кумира. Черт, да она даже на Ника так никогда не смотрела. Дергая ногой, она сомневается.

— И что нужно сказать?

— Всего лишь честно ответить на пару вопросов. Твое лицо будет скрыто, имя и голос изменены.

— Я подумаю.

— У тебя нет времени, — предупреждает Ник. — Здесь и сейчас или мы уходим.

Покусывая губу, Айрис раздумывает несколько долгих секунд и все же сдается.

— Только не здесь.

— Не все ли равно, если твое лицо будет покрыто блюром? — толкнув дверь, Ник уверенно ведет меня за собой в квартиру.

Айрис садится за круглый стол на крошечной кухне, я протягиваю ей микрофон, который она цепляет на лямку топа, достаю камеру и демонстративно кладу браслет рядом с собой.

Прислонившись плечом к холодильнику, Ник останавливается за моей спиной, я точно знаю, что он пристально следит за каждым движением Айрис и остановит, если та вдруг решит накинуться.

— Ну? — Усмехнувшись, она пожимает плечами. — И для чего это? Собираешься выставить меня всемирной злодейкой?

— Нет, просто будь собой.

— А ты потом смонтируешь в выгодном для тебя свете. Предупреждаю, я не даю разрешение показывать мое лицо и ни в чем признаваться не собираюсь, так что твой план отнести все в полицию не сработает.

— Я задам обычные вопросы, если передумала, — я накрываю браслет ладонью, — то мы найдем того, кто согласится ответить.

Айрис прищуривается.

— Ладно, давай свои вопросы, посмотрим.

Включив камеру, я давлю в себе злость и неприязнь, потому что журналисты не должны испытывать эмоции, мы должны получать их от говорящего.

— Скажи, что ты чувствуешь, зная, что большинство девушек в школе смотрят на тебя с восхищением и хотят подражать?

— Иначе и быть не может, но это не восхищение, а простая зависть.

— А что ты чувствуешь, зная, что тебя боятся и слушаются во всем?

Приподняв уголки губ, Айрис барабанит пальцами по столу.

— Не думаю, что меня боятся.

— Пойдем к Тиффани. — Ник тянется за браслетом. — Она точно будет честной.

— Стой! — выставляет ладонь Айрис. — Ладно. Я не испытываю ничего, потому что эти люди не имеют для меня значение. Если опасаются и слушаются, значит нет своего мнения, нет личности. Если из тебя можно слепить любую фигуру, как из пластилина, то насколько ты достоин уважения?

— Хорошо. Следующий вопрос: если парень, который тебе нравится, не отвечает взаимностью, можно ли обращаться жестоко с девушками, на которых он обращает внимание?

— Не знаю, о какой жестокости ты говоришь, но скажу, что за любовь нужно бороться, — отвечает Айрис, глядя на Ника.

— Чем любовь отличается от одержимости? — внезапно спрашивает он.

— Это интервью или экзамен? — всплескивает руками Айрис. — Хочешь сказать, что я тебя не люблю? Прости, но ты не можешь указывать мне, что я чувствую, Ник.

— Ты ничего не знаешь обо мне, Айрис. Мы провели пару вечеров давным-давно, это все, дальше ты вошла в маниакальную фазу.

— Что за чушь? Мы знакомы несколько лет.

— Что мне нравится помимо музыки? Куда я хочу поступить? Как звали мою маму?

Раскрыв рот, Айрис теряется и сжимает кулаки.

— Есть еще вопросы?

— По всему миру сотни тысяч жертв школьного буллинга, у тебя есть что сказать им? Может, какой-то совет.

— Совет один: если выбрал роль жертвы и не можешь защитить себя, то это только твоя проблема. Не жалуйся и принимай, раз слаб настолько, что не способен дать отпор. Мой отчим избивал нас с мамой, пока она не дала отпор и не всадила ему нож в спину. Буквально. Больше этот псих нас не трогал. Если бы она осталась в позиции жертвы и не защитила нас, то кто знает, дышали бы мы еще или нет?

И в этот самый момент я вижу в Айрис обиженную девочку, которая видела от окружающего мира слишком много жестокости. Жалею ли я ее? Да. Прощу ли когда-нибудь? Нет.

— Еще вопросы?

— Больше никаких. — Взяв браслет, сжимаю его в ладони. — Люди не виноваты в том, что кто-то в прошлом был жесток по отношению к твоей семье. Боюсь, ты против своей воли стала слишком похожа на своего отчима.

— Слушай, ты, — цедит она, приподнимаясь.

— Села, — командует Ник. На удивление, покрасневшая от злости Айрис слушается и медленно опускается на стул.

Отдав браслет, я убираю камеру в сумку, забираю микрофон и опускаю пальцы в протянутую руку Ника. Айрис не произносит ни слова, дрожа всем телом, она провожает нас полным ненависти взглядом. Я уверена, она вряд ли исправится и что-то осознает, пока у нее самой не появятся дети, которых нужно защищать и оберегать.

***

Вернуться в «Примроуз» все равно что приехать домой после тяжелой поездки. Я боялась, что меня осудят за фото с матча «Пираний» и расставание с Айзеком, что будут относиться иначе, но в реальности получила лишь пару косых взглядов от друзей Айзека по команде.

Линдси и Руби встретили меня у локера с корзиной безглютеновых кексов, Пенелопа с радостью вернула меня в «Примроуз-флэш», пошутив, что я могла меньше стараться для «Мемфиса», потому что их сайт стал выглядеть отлично.

Я испытываю настоящую эйфорию, просто без опасений передвигаясь по родным коридорам и получая улыбки от преподавателей, которые знают меня много лет. Я дома.

Расправляя и без того выглаженную форму, я стучусь в кабинет директора и захожу.

— Миссис Леннет, вызывали?

С теплотой улыбнувшись, она жестом приглашает меня присесть.

— Передать не могу, как рада видеть тебя, Бэйли, с возвращением.

— Спасибо, рада, что выпущусь в родной школе. По поводу фильма…

— Я посмотрела материал, который ты прислала.

— Это лишь тизер, фильм еще не смонтирован, но обещаю, что сделаю все в лучшем виде.

Тяжело вздохнув, миссис Леннет сцепляет пальцы в замок.

— Когда ты рассказала о задумке, я и подумать не могла, что работа выйдет настолько серьезной. Я хочу посмотреть финальный результат и попробовать отправить фильм от школы на молодежный кинофестиваль, что думаешь?

Опешив, я сжимаю колени внезапно вспотевшими ладонями.

— Вы ведь не еще не видели его целиком. Боюсь не оправдать ваших ожиданий.

—