Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Ошибаетесь: он знает, кто мы. Мелтоны были здесь, а может быть, и сейчас еще у них. Дело было, скорее всего, так: они встретились здесь с улед аюн и рассказали им обо всем, что случилось у прохода. Они наверняка сказали также, что шейх аюнов и его свита взяты в плен и теперь должны заплатить большой выкуп. Они были убеждены, что мы будем их преследовать, и высказали это аюнам. Мелтоны во всем обвинили нас, назвали этим людям наши имена и описали наши приметы. Поэтому аюны поджидали нас, выдав себя за мейджери, чтобы завлечь в западню.

— Черт их побери! Понятно теперь, почему камень стоял так странно! Он опирался на свою верхушку. Достаточно было легкого толчка, чтобы он упал и загородил вход. Значит, его поставили специально для нас?

— Нет. Тогда бы его притащили сегодня утром, и мы бы увидели следы; они сразу же бросились бы в глаза, и я бы в таком случае поостерегся входить внутрь. Камень, похоже, служит уже долгие годы, и в эту самую ловушку не раз попадали другие.

— Но тогда этот шейх исключительно подл! Разве он не выпил с нами воды, не выкурил трубку? Мы же его гости, за которых он должен отвечать собственной головой! Как объяснишь ты такую подлость?

— Мы не мусульмане, а для мусульманина «неверных» обмануть вовсе не грех, и его совесть от такого обмана не страдает.

— Ах, так! Но мы же пленили Фарида аль-Асвада, шейха улед аюн, которому предстоит заплатить выкуп, а Валид эн-Нари тоже назвал себя их шейхом, если ты правильно понял. Как ты объяснишь это?

— Он — шейх одного из аюнских ферка[729]. А имя он нам назвал ненастоящее.

— Наше положение очень серьезно?

— Это зависит от того, где сейчас Мелтоны. Если они еще здесь, то будут настаивать на нашей смерти и с нас глаз не спустят.

— А что ты считаешь более вероятным: они уехали или остались?

— Первое, потому что у них мало времени. Здесь им со всех сторон грозит опасность, а в Соединенных Штатах, если они поторопятся, они наверняка сразу же получат целое состояние.

— Well! Я придерживаюсь того же мнения. Но как мы отсюда выберемся? А если и выберемся, как скроемся?

— Ну как?.. Мы не так уж глупы и не слабаки какие-то. Но сначала надо узнать, чего они хотят от нас.

— Это еще зачем? Твои ружья заставят их держаться на почтительном расстоянии.

— А их собаки? Не стоит недооценивать этой опасности, — ответил я и стал размышлять вслух: как же выбраться отсюда.

— Да через ту же дыру, через которую и вошли. Камень весит не больше десяти-двенадцати центнеров, я думаю. Что нам троим стоит его сдвинуть!

— Пожалуй, мы сможем это сделать, у нас хватит места развернуться!

— Ну, по крайней мере, надо попробовать!

Виннету молча прислушивался к нашему разговору. Потом произнес:

— Такой камень не сдвинешь. Моим братьям не стоит пытаться это делать.

— Давайте все-таки попробуем! — настаивал Эмери. — Мы ничего, совершенно ничего не теряем.

В иных условиях мы втроем, конечно, сдвинули бы с места камень весом в двенадцать центнеров, но в данном случае нам это не удалось бы. Тем не менее Виннету последовал призыву англичанина. Они легли в расселину, спиной к спине, потому что узость трещины не оставляла места для иного положения, и уперлись плечами в камень. Я наклонился над ними и, уперевшись руками, помогал. Много раз мы соединяли свои усилия для толчка, но — тщетно: усилия наши приходились не только на камень, но и на скалу по обе стороны от расселины, стало быть, много силы терялось понапрасну, так что нам не удалось передать камню ни малейшего импульса.

— Оставим это! — с трудом перевел дыхание Эмери. — Мы в самом деле не сдвинем его с места.

А когда в тот же миг снаружи послышался многоголосый издевательский смех, англичанин мрачно продолжил:

— Слышите? Они там смеются! Они заметили наши усилия и теперь издеваются над нами! Хотел бы я видеть этих насмешников здесь; охота смеяться мигом бы у них прошла! Да, силой здесь и вправду ничего не поделаешь. Значит, надо пустить в ход хитрость. Но как?

— Только не надо торопиться! — попросил я его. — Всегда полезно обдумывать свои действия, а в нашей ситуации — особенно.

— Далеко не всегда. Нам надо действовать быстрее.

— Мой брат должен подождать, как ему уже советовал Чарли, — рассудительно сказал апач. — Виннету нашел выход, и теперь он хочет проверить, можно ли им воспользоваться.

— Что это за выход?

— Разве мой брат Эмери не заметил, как сыро в этой расселине?

— Конечно, заметил.

— А разве стены пещеры мокрые?

— Нет, сухие. Влажен только пол.

Говоря это, англичанин поднял одну из циновок и ощупал находившееся под ней место.

— Видел ли мой брат источник, который находится снаружи? — продолжал апач. — Влага распространяется от него. Но вода в таком количестве не может просочиться сквозь твердую скалу, а через песок — может. Значит, под скалами есть песчаная подушка. Как мы видим, расселина уходит высоко вверх, но я думаю, что и вниз она опускается очень глубоко, только до той высоты, на которой мы сейчас находимся, трещина заполнена песком.

— Стало быть, и перегораживающий вход камень может лежать на песке! — воскликнул Эмери.

— Виннету только предположил это, — спокойно заметил вождь апачей. — Значит, нам надо подрыть его, чтобы он опустился, а мы смогли перелезть через него и удрать.

— Если мы разроем весь его фундамент, — вмешался я, — камень упадет, пока мы будем копаться под ним, и придавит нас. Нет, если предположение моего краснокожего брата правильно, мы должны оставить его стоять как сейчас; под камень надо сделать подкоп. Давайте попробуем!

Мы снесли циновки и ковер в дальнюю часть пещеры и начали копать. Других инструментов, кроме собственных рук и ножей, у нас не было. Работу мы начали подальше от входа, прямо за камнем. К нашей радости, оказалось, что Виннету был прав: грунт состоял из грубозернистого песка, перемешанного с галькой. Мы отбрасывали его к задней стенке пещеры.

Разумеется, мы работали очень осторожно, чтобы наружу не доносилось предательского шума. Оттого-то работа наша шла не слишком быстро, но время у нас еще было. Начали мы копать что-то около часа пополудни, а подкоп наш должен был выйти на поверхность, только когда станет темно.

Света нам хватало, потому что камень закрывал только нижнюю часть расселины, а сверху оставалось свободное отверстие, правда, такое узкое, что в него могла