Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

Чем дальше мы углублялись, тем больше возрастала вероятность того, что стены нашей шахты обвалятся: песок был сыпучим. К счастью, мы вспомнили о циновках и ковре, которыми поспешили укрепить боковые стенки подкопа. Ружья должны были служить опорами.

Мы ушли в землю уже на локоть, когда снаружи раздался голос:

— Кара бен Немси может подойти ко входу? Я хочу с ним поговорить!

Это был голос шейха.

— Пойдешь? — спросил Эмери.

— Да.

— Я бы этого не делал, потому что мерзавец не стоит того, чтобы услышать от нас даже звук.

— Возможно, но то, что я от него узнаю, может оказаться очень ценным для нас.

— Кара бен Немси! — снова закричал шейх.

Итак, он действительно знал наши имена.

— Здесь я, — крикнул я в ответ и в момент решил прикинуться глупцом. — Камень у входа упал. Почему вы не поднимаете его? Вы же знаете, что мы очень торопимся!

Шейх нагло расхохотался и сказал:

— Он не упал, это мы его опрокинули.

— Опрокинули? Зачем же вы это сделали?

— Зачем? А ты сам не догадался? Коларази перед своим отъездом предостерег меня. Он сказал, что тебя мне надо опасаться больше, чем дьявола, потому что твоя хитрость превосходит твою жестокость. А ты оказался недогадлив!

— О чем это я должен был догадаться? Ну-ка скажи!

Я старался внушить ему превратное представление о нашей сообразительности. Чем ниже он нас оценит, тем менее внимательна будет его охрана.

— Ты вообще-то знаешь, где находишься?

— Конечно. В одном из лагерей мейджери.

— Черт бы побрал этих мейджери! Мы из племени улед аюн!

— Аллах-иль-Аллах! Выходит, ты нас обманул?

— Мы вас перехитрили! А правда ли, что ты гяур?[730]

— Я христианин.

— А среди твоих спутников тоже нет поклонников Пророка?

— Нет.

— Будьте вы прокляты, сучьи дети! Вы будете скакать в аду на огненных конях. Коларази сказал нам, что вы схватили нашего верховного шейха и всю его свиту. Господин ратей послал двух человек к улед аюн, чтобы получить выкуп, размер которого мог определить только мозг безумца, и этим проклятым псом был ты! Верно ли это?

— Да, — наивно ответил я. — Коларази сказал правду. Позови его! Я хотел бы с ним поговорить.

— Он уехал.

— Тогда позови его спутника!

— И он уехал. Оба они задержались ровно настолько, чтобы рассказать о случившемся и описать ваши приметы. К сожалению, послы господина ратей еще не прибыли, но до других ферка нашего племени они доскакали. Я послал людей, чтобы схватить их, а потом сам отправился подкараулить вас и заманить в пещеру. Теперь вы в нашей власти и получите свободу только в том случае, если выполните мои условия.

— Какие же это условия?

— Этого я тебе пока не скажу. Вы узнаете их лишь тогда, когда мои люди вернутся с послами господина ратей. Я пообещал коларази убить вас всех, что и должен был бы, безусловно, сделать, потому что вы — неверные псы, которые не только захватили наших воинов, но и высекли нашего шейха; тем не менее я готов подарить вам жизнь и даже свободу, если вы сделаете то, что я потребую. Если же вы не сделаете этого, то можете оставаться здесь и подыхать с голоду, а все девяносто девять миллионов чертей пусть делят ваши души!

Я услышал, как он отошел, но я не мог сказать, оставил ли он снаружи часового. Я напряженно вслушивался в лагерные шумы, но не мог уловить ни малейшего звука, который позволил бы мне сделать вывод о присутствии человека возле расселины.

После ухода шейха мы снова принялись за работу. Огромный тяжеленный камень, покоившийся на песчаном основании, доставлял нам много хлопот. Надо было вынимать грунт, а куча этого выкопанного песка, на которой мы сами стояли, никак не хотела держаться; она все время осыпалась. Мы боролись с ней не один час, пока нас не осенило: поднимать песок наверх вовсе не надо, достаточно просто отодвигать его в сторону, при этом отпадет и надобность в площадке для выкопанного грунта. Едва мы перестроились и начали работать по-новому, как снаружи снова назвали мое имя. Я поинтересовался, кто это пришел.

— Шейх, — раздалось в ответ. — Послы господина ратей прибыли, и настало время узнать вам мои условия. Повторяю: если вы их не исполните, я не смогу спасти вас от голодной смерти!

— Говори!

— Мы взяли вас в заложники. Что случится с нашим пленным шейхом и его воинами, то произойдет и с вами. Если аяры убьют их, вы тоже должны будете умереть.

— Их не убьют, если племя заплатит выкуп.

— Оно не заплатит! Мы обменяем вас на них.

— Улед аяр на это не согласятся.

— Тем хуже для тебя! Ты выдал наших людей аярам. Если они умрут, погибнете и вы. Ты относишься к тем из гяуров, которые всегда держат при себе бумагу. Есть она у тебя?

— Да.

— Ты можешь писать?

— Да.

— Тогда ты напишешь послание господину ратей, но у нас нет здесь ни пера, ни чернил.

— Не беспокойтесь — у меня есть карандаш. Что я должен написать?

— Что вы находитесь у нас в плену и отвечаете за жизнь нашего верховного шейха и его спутников, Ты требуешь, чтобы их освободили.

— А что ты мне предложишь за это?

— Ваши жизни.

— И больше ничего? А свободу?

— Сам-то я пообещал бы, но что будет делать наш верховный шейх — это еще вопрос. Вы распорядились высечь его. Это даже хуже смерти. Он потребует сурового наказания, может быть — ваши жизни!

— И все-таки ты обещаешь нам жизнь?

— Обещаю и сдержу свое слово. Я не убью вас. Я пообещаю и свободу, и это будет правдой, потому что я выпущу вас из ловушки. Но потом вашу судьбу будет решать верховный шейх.

— Ничего он не будет решать, да и говорить тут не о чем. Чтобы решать нашу судьбу, ему надо стать свободным и добраться сюда, а это произойдет только в том случае, если и мы будем освобождены. Господин ратей не выпустит ни одного из ваших людей, если мы не получим полную свободу.

Прошло какое-то время, прежде чем шейх снова заговорил:

— А правда ли, что у тебя есть два волшебных ружья, одно из которых стреляет так часто, как ты захочешь, выпускает тысячу пуль и даже много больше без всякой перезарядки?

— Да.

— А второе стреляет так далеко, как ты хочешь, хотя бы на расстояние нескольких дней пути, и никогда не промахивается?

— Да. Впрочем, и пули первого ружья