Политическая история Римской империи. Том I - Юлий Беркович Циркин

Гета, правда, стал августом уже в 20 лет, хотя цезарем был много лет до этого. Так что официально во главе государства встали три равноправных императора. Конечно, сыновья полностью подчинялись отцу и даже не пытались играть самостоятельную роль, но само их провозглашение подчеркивало роль семьи как высшего органа власти, стоявшей и над сенатом, и над всеми другими органами управления.

Большое значение в семье и соответственно в управлении имела жена Севера Юлия Домна. Она имела титул не только августы, как это было у прежних императриц, но и «матери августов», «матери отечества» (как сам Север — «отца отечества»), «благочестивой», «счастливой» и даже «матери сената» и «матери лагерей». Все эти титулы приравнивали ее к высшим носителям власти, подчеркивая, что во главе империи стоит вся семья Северов — сам Септимий Север, его два сына и жена. И то, что власть в государстве должна перейти к сыновьям Севера, подтверждалось фактом, что Бассиан еще раньше стал «назначенным императором» (imperator designatus). До сих пор designatus был консул, при республике избранный, а при империи назначенный на следующий год. Теперь такое положение занял будущий император.

«Второй круг» властвующих образовывали личные друзья императора и люди, которым он особенно доверял. И это были прежде всего земляки его и жены. Септимий Север, как об этом не раз говорилось, происходил из Африки, а Юлия Домна — из Сирии. И именно оттуда вышло большинство ближайших соратников императора. Из 76 высших постов в государстве 35 занимали африканцы, а 15 — выходцы с Востока, в основном сирийцы, в то время как уроженцев Италии, ранее занимавших первенствующее положение, было всего 16, а представителей западных провинций — 7. Следовательно, две трети всех людей на высших должностях в империи были земляками императора и императрицы. Приблизительно такое же соотношение сложилось и среди наместников провинций. На 34 легата, родившихся в Африке, приходилось лишь 12 италийцев.

Типичный представитель новой, северовской знати — уже упомянутый Г. Фульвий Плавциан. Он был довольно низкого происхождения, но зато являлся земляком, другом, а по некоторым слухам, в молодости и любовником Севера; сыграл большую роль в войне с Нигером, а в 197 г. он — префект претория. В скором времени Плавциан стал одним из самых богатых и влиятельных людей Рима. Он выдал свою дочь Фульвию Плавциллу замуж за старшего сына Севера Бассиана, войдя тем самым в семью императора, и даже получил официальный титул «родственника августов». Его имя наряду с именами членов семьи принцепса было включено в ежегодную присягу, даваемую в знак верности императорскому дому. Статуи Плавциана ставились по всей Империи. Он был сделан сенатором, консулом, понтификом, сопровождал Севера в походе против парфян и практически рассматривался как второй человек в государстве. Стремясь укрепить свое положение, он любыми средствами устранял тех соратников Севера, которых считал опасным для себя. Так, жертвой его интриг пал один из самых способных полководцев Севера — Кандид. Однако в Риме Плавциан был очень непопулярен. Этим воспользовалась Юлия Домна. Как уже говорилось, интриги ее и Бассиана привели не только к падению, но и к казни Плавциана и убийству его дочери и сына. Казнены были и его сторонники (или те, кого император и его жена считали таковыми) в сенате. Задним числом на казненного Плавциана была свалена вина за прежние жестокости. Его даже обвинили в том, что он кастрировал молодых людей, чтобы сделать их евнухами при дворе своей дочери.

Долгое время Плавциан (естественно, с учетом времени и происхождения) занимал при Севере приблизительно такое же место, как Агриппа при Августе и Сеян при Тиберии. Агриппа успел умереть до своего возможного падения (хотя в конце жизни и не играл первоначальной роли), а Сеян рухнул со своей высоты и повлек за собой многих других людей. Так что можно сказать, что главной причиной гибели Плавциана были даже не козни Юлии Домны и Бассиана, а его положение как второго человека в государстве. В том государственном устройстве, какое существовало в Римской империи, прочного места для второго человека не было. В этом плане падение Плавциана было неминуемо, а активность императрицы и его зятя лишь ускорила неизбежный исход.

Плавциан был не единственным провинциалом в непосредственном окружении Септимия Севера. То ли из Африки, то ли из Сирии происходил Эмилий Папиниан. Начав свою карьеру в качестве адвоката фиска, т. е. лица, защищавшего интересы казны, он затем стал помощником префекта претория, возглавил департамент a libellis, занимавшийся преимущественно прошениями частных лиц, и, наконец, в 203 г. получил пост префекта претория. Выходцами с Востока были и видные юристы того времени, активно используемые Севером Юлий Павел и Домиций Ульпиан, помощники (assessores) Папиниана как префекта претория. Африканцев и сирийцев Север охотно включал и в сенат. Так, сенатором стал муж сестры Юлии Домны Юлий Авит Алексиан. При Севере, как уже упоминалось, в сенате доля выходцев из провинций превысила долю уроженцев Италии, и среди новых сенаторов большинство было африканцами.

Другой силой, на которую Септимий Север опирался (она обеспечивала защиту Империи от внешних врагов, и ее он мог бы в случае необходимости противопоставить своим врагам внутри) была армия. Он пришел к власти при поддержке легионов и всегда помнил об этом. Но помнил он и о другом — о тех огромных трудностях, с какими был дан отпор недавним вторжениям варваров. Гарантом и внешней, и внутренней безопасности в его глазах была именно армия. Суровыми мерами Север восстановил воинскую дисциплину (и его прославляли за это), что позволило сделать армию надежным инструментом власти. Недаром, умирая, он завещал сыновьям заботиться о солдатах и не обращать внимания на остальных. И сам он, действительно, проявлял такую заботу.

Север увеличил армию на 3 легиона, возросла и численность вспомогательных частей, так что общее количество воинов составило более 400 тыс. человек. Сама по себе эта цифра не очень большая, не более 5 % всего взрослого мужского населения империи. Но это был еще один шаг к милитаризации государства. А с другой стороны, эти 400 тыс. солдат представляли собой огромную организованную силу, чей вес оказывался гораздо большим, чем процент в населении.

Один легион был расквартирован в Италии недалеко от Рима. И это была его постоянная квартира, а не временное местопребывание, связанное с гражданской войной. Таким поступком Север порывал с традицией империи. Официально легион рассматривался как подкрепление преторианцев и, как и те, находился под командованием префекта претория. Вместе с некоторыми вспомогательными частями, также размещенными в Италии, численность находившихся в Риме и под Римом войск увеличивалась вчетверо. В результате в