Евразийство. Том II. Евразийский временник. Книга 4, 1925 год - Коллектив авторов

Мысли об особом пути развития России уже много раз до евразийцев высказывали русские славянофилы и панслависты. Однако евразийцы существенно отличались от них (хотя и называли их в числе своих предшественников). Само название их идеологии и группы должно было показать, что они не считали Россию ни частью Европы, ни даже центром славянского мира. Россия, по их мнению, – неевропейская цивилизация, вобравшая в себя различные влияния Востока, но и не ставшая от этого Азией. Россия – не Европа и не Азия, а специфичный «срединный континент», Евразия (не в обычном, географическом смысле, а в особом, евразийском). Исследование этого «континента», выяснение его границ и структуры, изучение туранских корней славянской культуры они считали главнейшей задачей евразийства как философско-научного проекта самоосознания российской цивилизации.

Существенной частью идеологии евразийства было православие. Уже в первом сборнике евразийцы заявили о том, что победа революции в России парадоксальным образом означает конец эпохи материализма и переход к «эпохе веры». Коммунисты, по их мнению, разбудили в русском народе огромную религиозную энергию, и это должно привести к возрождению русского православия.

При этом православие и церковность сочетались у евразийцев со стилем и идеями модерна: они симпатизировали футуризму (в футуристической манере был оформлен и их первый сборник), впоследствии, настаивая на «элиминации коммунизма и Компартии», они будут выступать как апологеты системы Советов, федерализма и индустриализации.

Идеи евразийства вызвали большой резонанс в эмиграции (советские философы отозвались несколькими ожидаемыми ругательствами в духе вульгарного марксизма). Епископ Антоний (Храповицкий) даже назовет лидеров евразийства «новыми Хомяковыми и Киреевскими», а философ Федор Степун – «славянофилами эпохи футуризма». Среди русских изгнанников сразу появились как резкие критики, так и горячие сторонники евразийства. Более того, появились и меценаты, готовые финансировать новые издания. На деньги барона Александра Владимировича Меллера-Закомельского (1898–1971), сына заводчика и бывшего белогвардейца, заинтересовавшегося евразийством, выходит второй сборник – «На путях». Он увидел свет в 1922 году в Берлине, в издательстве «Геликон», и в нем были два новых автора – Карташов и Бицилли. Затем в 1923 году на деньги Меллера-Закомельского учреждается «Евразийское книгоиздательство». Английский филантроп, миллионер, философ и поэт Генри Норман Сполдинг (Henry Norman Spalding) – основатель кафедры восточного христианства в Оксфорде – в 1923 году выделяет евразийцам (которые были представлены ему как новое христианское движение) столь крупную сумму (более 10 тысяч фунтов стерлингов; по ценам того времени это примерно соответствовало 40 тысячам долларов)[155], что они получают возможность выпускать различные непериодические издания («Евразийские временники», «Евразийские хроники»), газету (еженедельник «Евразия»), проводить собрания, съезды, платить гонорары авторам. К середине 1920-х годов евразийство превращается в широкое эмигрантское движение (в одной Праге было около ста активных евразийцев[156]), имеющее свои отделения во множестве городов континентальной Европы (София, Прага, Берлин, Вена, Афины, Белград, Варшава, Брюссель, Париж), а также в Великобритании (Лондон), США (Нью-Йорк) и Китае (Харбин). Евразийцы создают политическую организацию (в 1924 году в Вене был учрежден руководящий орган – Совет евразийства, – куда вошли, кроме основателей, офицеры-монархисты Петр Семенович Арапов (1897–1938) и Петр Николаевич Малевский-Малевич (1891–1974)) с целью пропаганды своих идей в эмиграции и в СССР. Они выпускают коллективные манифесты, листовки, популярные брошюры, верят в скорое падение коммунистов в России и возвращение на Родину для реализации евразийского политического идеала – советской, но некоммунистической федеративной государственности. В результате наивные интеллигенты-евразийцы становятся жертвой мистификации советских спецслужб – ОГПУ (Объединенного главного политического управления при Наркомате внутренних дел СССР). Советские агенты им внушают, что в СССР есть тайная евразийская организация (часть мифического «кооператива “Трест”») и в Совет евразийства был даже введен ее представитель «Денисов» (под каковым псевдонимом скрывался чекист Александр Андреевич Ланговой (1896–1964), до 1926 года – начальник 5-й, позднее 4-й части 3-го отдела 4-го (Разведывательного) управления ОГПУ, внедренный в качестве агента в евразийскую организацию). Некоторые евразийцы (в частности, Савицкий) по линии «Треста» тайно посещают СССР, не подозревая, что под видом «советских евразийцев» им подсунули переодетых чекистов.

Разоблачение «Треста» стало тяжелым ударом для евразийства. Евразийство было сильно скомпрометировано в глазах эмиграции своими связями с ОГПУ. Следующим ударом стал раскол евразийцев на правых и левых. Левая группа (Л. П. Карсавин, П. П. Сувчинский, Д. П. Святополк-Мирский, С. Я. Эфрон, Н. А. Клепинин) объединилась вокруг издававшейся в Кламаре в 1928–1929 годах газеты «Евразия», предложила оригинальный проект развития евразийских идей, но не смогла его реализовать, поскольку в силу обстоятельств становилась все больше и больше просоветской. В конце концов левые окончательно порвали с евразийством (многие из них превратились в коммунистов и даже в агентов советской разведки за рубежом). Однако и на остальных евразийцев, хотя они и открестились от «левого уклона» (Савицкий, Ильин и Алексеев даже выпустили брошюру «Газета “Евразия” не есть евразийский орган»), легла тень обвинений в «пробольшевизме». Язвительная поэтесса-декадентка Зинаида Гиппиус называла евразийство «большевизмом без коммунизма», «православным большевизмом» и издевательски замечала, что если евразийцы пришли бы к власти в СССР, то единственное, что бы изменилось, – ЧК (Чрезвычайную Комиссию) переименовали бы в ДУ (Добродетельное учреждение) или БП (Благое Попечительство)[157].

Из руководства евразийским движением вышел его основоположник и в ранних 20-х главный теоретик Н. С. Трубецкой[158]. Его покинули и некоторые другие разочаровавшиеся бывшие члены. Тем не менее неутомимый евразийский вождь П. Н. Савицкий, ставший к концу 20-х ведущей фигурой в евразийстве, сумел восстановить издательскую деятельность евразийцев (на рубеже 1920–1930-х вышли книги «Евразийский сборник», «Тридцатые годы», стал выходить журнал «Евразийские тетради»). В 1931 году Савицкий и его сподвижники создали в Брюсселе Евразийскую партию. В партию пришли новые члены, появились новые ячейки в Прибалтике, в Западной Европе. Евразийцы сотрудничали с другими пореволюционными организациями эмигрантов (младороссы, национал-максималисты, новоградцы). На начало 1930-х годов приходится создание евразийцами структуральной географии (П. Н. Савицкий), учения о евразийском языковом союзе (Р. О. Якобсон)[159].

Во второй половине 1930-х евразийцы П. Н. Савицкий и Н. Н. Алексеев стали одними из создателей антинацистского «Русского эмигрантского оборонческого движения».

Политическая активность евразийцев угасла лишь к концу 1930-х, после оккупации нацистами Чехословакии (в Праге была головная евразийская организация, руководимая Савицким). Евразийцы лишились возможности печататься, так как немцы запретили все ненацистские издания.

Во время войны Савицкий был советским патриотом, пытался сопротивляться нацизму и даже подвергся аресту со стороны гестапо. Но это не спасло его от ареста органами СМЕРШ в 1945-м за то, что он был белогвардейцем в гражданскую войну. Вернувшись в Прагу в 1956 году, он до конца жизни продолжал развивать евразийские идеи (Савицкий умер в 1968 году).