Триединое Королевство - Anne Dar

– Играем по правилам, да-да! – хихикает Розалия. – Тех, кто прошёл посвящение, я не убиваю.

Услышать подобные слова от ребёнка – более жутко, нежели от взрослого человека.

Багтасар указывает на три кубка, стоящие на столе:

– Пума. Птица. Лань. До дна.

Мы не спешим. Тогда стоящая позади нас в компании Джодока и Зефа Рагнхильд бросает:

– Вы уже употребляете, так в чём проблема? Не желаете быть случайно прибитыми Розалией во время игр её дара, так дайте ей понять, что вы часть её семьи.

Багтасар, видя мою панику, решает пояснить, видимо, с целью успокоить:

– Розалия не есть сам купол – она лишь поддерживает его своей энергией. Энергетические бури в Ночи Розалии – всплески её дара. Случайно окажетесь в зоне поражения её даром – не тронет, если признает вас за своих. Для того, чтобы доказать ей, что вы наши, сейчас выпейте при ней кровь из кубков.

Теперь до меня дошло: наследных принцесс прячут не потому, что скрывают от посторонних глаз их психологические расстройства – их держат подальше ото всех, заботясь об общей безопасности…

Борей взял свой кубок первым. Я второй… Кайя допила до дна последней.

На вкус кровь оказалась неожиданно приятной. Стоило мне отстранить от губ опустевший бокал, и я непроизвольно оскалилась и зашипела от внезапно испытанного, очень странного удовольствия… Не отрывающий от меня глаз Райхенвальд едва уловимо улыбнулся уголками губ: он добился своего – теперь между нами больше общего, чем мне того хотелось бы…

Так прошло наше посвящение в Вампирески – мы официально стали невольной частью одной большой неблагополучной семьи.

Глава 63

Нам снова завязали глаза: Джодок с Зефом подхватили Борея; Рагнхильд позаботилась о Кайе; Багтасар взялся за меня… И снова нас перемещали на металлической скорости. Спустя три минуты мой слух сказал мне о том, что Борея и Кайю унесли в другую сторону. Ещё спустя пять минут Багтасар наконец остановился…

Когда он снял повязку с моих глаз, я попыталась скрыть своё удивление: мы стоим на лестничной площадке перед моими покоями, определённые камни на полу и стене блестят металлическим цветом – обратились в таллиевые от пролитой крови Персефоны. Теперь всякий раз, когда я буду переступать порог своих покоев, я буду думать о том, что шагаю по таллиевым камням, потому что случилось то, что случилось…

Пока я прихожу в себя, собираюсь с мыслями, Багтасар, сунув повязку в карман своих штанов, заговаривает спокойным тоном:

– Обряд состоялся. Вы теперь неотъемлемая часть сообщества Вампиресок.

– Где Борей и Кайя?

– Их развели по их покоям. Не переживай: с ними всё будет в порядке.

– Раз так… Раз теперь я тоже… – я не нахожу в себе сил назвать себя Вампиреской. – Скажи, что такое Металлическая Охота и для чего она нужна?

– Употребление крови не только усиливает нас – жажда нами и управляет. Мы не Вампы, живущие охотами, однако хищный инстинкт в нас живёт вольно, так что мы “сливаем” свой пыл на Металлической Охоте… Простыми словами: раз в год мы охотимся на преступников, чтобы не срываться на хаотичную охоту.

– Как… Кошки с мышками? Одного раза достаточно, чтобы лишь на один год притупить желание догонять и терзать?

– Ты правильно всё поняла.

– У меня тоже будет… Желание… Убивать? – мой голос звучит совсем не так, как мне того хотелось бы. Я ужасно напугана всем, что пережила за последний час, тем, что сотворил тот, кто сейчас стоит прямо напротив меня и разговаривает со мной так, будто совсем ничего не произошло: ни жестокая участь изгнания Флорентины, ни жестокая казнь Марен – кому из них выпала худшая доля? Одна изгнана в теле смертного человека в заражённые земли вместе со знанием того, как жестоко она ошиблась со своей любимой сестрой; тело второй расчленено и этой ночью будет частично подвешено для демонстрации на видном месте, а частично расплавлено в лаве… И всё это сделал он… Ужасно безжалостно, крайне жестоко, совершенно спокойно…

Райхенвальд вдруг протягивает руку к моим волосам и, пряча выбившуюся прядь волос за моё ухо, говорит:

– Не переживай… До первой жажды охоты тебе ещё далеко.

Я аккуратно отстраняю свою голову, и он убирает руку. Говорю, стараясь сохранить лицо своего характера:

– После бала ты сказал, что с Розалией я обязательно познакомлюсь позже. Значит, уже тогда ты планировал обратить меня в кровопийцу.

– Ты всё ещё ограждена от зависимости употребления человеческой крови – я не напоил тебя человеческой кровью, хотя мог.

Я понимаю, что в его глазах это действительно великодушно, потому произношу:

– Спасибо. За то, что оградил меня от участи стать душегубкой, – в этих словах я и искренне благодарна, и одновременно наоборот, однако в следующих словах только искренне благодарна: – И за то, что сдержал своё слово о неприкосновенности моей семьи.

Он отвечает невпопад:

– Я всегда чувствовал, что моя любовь вне времени.

– Что ты имеешь в виду?

– Что тебя не было там, где был я… Я пришёл в этот мир намного раньше тебя.

– Я жила с тобой в одном времени: в момент Падения Старого Мира мы оба доживали свои человеческие жизни.

– Откровенно говоря, я удивился, узнав, что ты появилась на свет в Старом Мире. Глядя на тебя, я думал, что ты младше.

– Неудивительно: мой возраст, как и у всех Металлов, законсервировался в момент моего обращения. Мне навсегда двадцать пять. А тебе навсегда сорок пять. Я уже говорила: ты для меня старик, – я лукавлю и боюсь, что он может понимать это… Но вслух произнести невыгодную для меня правду – признать, что он слишком хорош собой, как для старика – я не могу себе позволить.

– Великолепная Диандра, душа моя… – он вдруг, не касаясь моей кожи, проводит ладонью над моей грудью в области сердца… Я не понимаю, отчего именно в этот момент по моей коже разбегаются мурашки: от того ли, что он назвал меня “душа моя” или же от жара, исходящего от его руки. Я замечаю на второй его руке, поправившей прядь моих волос – он так и норовит коснуться меня! – неожиданный шрам… В виде укуса на запястье… Я уверена, что прежде этого шрама у