Триединое Королевство - Anne Dar

– Во всём твоя вина и твоя заслуга, Багтасар Райхенвальд?

– Я видел отношение Церий и Лютеций к ней, и не пресёк… Не пресёк, потому что пожелал вызвать ревность в сердце Диандры, хотя уже знал, что она не из тех женщин, в душу которых позволительно вбрасывать это чёрное зерно. Ревность в случае Диандры подобна травле чувств – не их усилению. Она из тех, кто может быть только единственной, а значит, ревность никогда не будет для неё живительной, то есть никогда не будет играть на мою руку – это чувство всегда будет против меня, с какой бы стороны ни исходило: ревную ли я, пытаюсь ли вызвать ревность – в любом случае страдать только мне. Я думал, что я это понимаю, но именно я в итоге не предотвратил то, что с ней случилось прошлой ночью… Я обещал ей, что ни она, ни её семья не пострадает.

– Вот истинная причина твоей сегодняшней жестокости?

– Я перерубил корень этой скверне.

– Не только скверне…

Я отстраняюсь от своей советчицы. Она, конечно же, слишком прозорлива, чтобы не понимать причину, по которой я отпустил сегодня Рею. Дар моей названной дочери слишком опасен, чтобы я позволял ему присутствовать рядом с той, без которой не могу жить…

– То, как ты отстранился от тела Диандры, когда понял, что её жизнь спасена, указывает на душевный ожог.

– Ты оказалась неправа, Йорун: Диандра не поработила меня. Она меня околдовала… Это сложнее, чем рабство, это сильнее, чем вся любовь этого мира.

– Это зацикленность, мальчик мой. В твоём случае: умноженная втрое. Даже если она тебя когда-то полюбит, даже если когда-то зациклится на тебе – сила твоих чувств к ней всегда будет втрое превышать силу её чувств к тебе…

– “Даже если”? Что это значит, Галлий?

– Ты приходил к ней прошедшей Ночью Розалии. Не отрицай. Я видела птицу. Прекрати это.

– Не могу.

– Ты можешь всё.

– Но не отказаться от Диандры.

– Багтасар, ты рискуешь сломать её…

Я не дослушал свою советчицу: час, отведённый Диандре, уже подходит к концу – жажда тянет меня в пропасть, и я сломя голову спешу на её зов.

Глава 65

Диандра Рокс

Моё платье настолько грязно – в моей запёкшейся в цирконий крови, в брызгах таллиевой крови, в отпечатках пальцев Марен, ещё в чём-то, – что, сбросив его с себя, я решаю утром отдать его первой пришедшей ко мне служанке с указанием не только отмыть, но и не возвращать его мне никогда.

Вместо ванной я спешно принимаю тёплый душ, после чего быстро сушу тщательно вымытые волосы… Тороплюсь, потому что боюсь того, что Багтасар может явиться раньше обозначенного им часа. Уже надевая на себя новое платье в гардеробной, мысленно я сетую на открытое декольте: мне предоставлены платья и с открытыми, и с закрытыми руками, есть пара платьев с закрытыми плечами, но декольте всегда открыто! И между этими мыслями о фасонах неудобного гардероба я не перестаю думать о том, могу ли я не впустить Райхенвальда в свои покои… Понимание, что не могу, едва не подкашивает мои ноги. Не впустив его, я лишь разозлю и без того свирепого хищника… Он выбьет дверь, и что тогда? Тогда на диалог можно и не надеяться… Бежать мне некуда – кругом треклятый купол! – так смысл срываться?.. Может… Может, ещё всё обойдётся?.. Но… Чего он хочет от меня посреди ночи?! Может, он просто хочет что-то мне сказать… Только лишь сказать… Зашнуровав корсет, я с болью в груди осознаю: мне даже просто слушать его сейчас страшно! Он менее двух часов назад не просто безжалостно – с особой жестокостью казнил двух Металлов! И этими руками… Он тянется ко мне…

Может, зря я себя так накручиваю?.. Может, всё и так страшно, но не так критично?.. Может, всё обойдётся?..

Я подхожу к зеркалу в спальне, чтобы раз взглянуть на себя: густые волосы слегка собраны на затылке, но в большинстве лежат волнами на плечах, платье сине-белое… Йорун говорит, что к моим глазам “безумно идёт сапфировый цвет” – вот ведь! Нельзя быть привлекательной – необходимо надеть что-то более тусклое… Но тусклого в моём гардеробе нет. Может быть, найдётся что-нибудь серое? Кажется, служанка ещё не вернула из прачечной моё серое платье, которое Кайя случайно заляпала перевёрнутой чернильницей…

Я уже думаю вернуться в гардеробную, чтобы по-быстрому исследовать её ещё раз, как вдруг мой взгляд цепляется за обрывок бумаги, лежащий на туалетном столике. Поспешно взяв его в руки, я начинаю читать записку:

“Однажды ты найдёшь свой выход. Это мой. Прости, но жертвовать своей свободой ради твоей я не стану. Не прими за малодушие. Жизнь Металла долга… Верю, у тебя получится обрести свою свободу. Буду иногда думать о тебе. Удачи.

Уходящая, чтобы не вернуться,

Рея Рений Роул”.

Гулкий стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте. Я спешу спрятать записку в столе, и сразу же злюсь: я Металл, я не должна испытывать страхов, испугов и прочих “неудобных” чувств!

К двери я приближаюсь уже немного заведённая. Предпочитаю не признавать, что злюсь, потому что боюсь, и потому завожусь ещё сильнее – это хорошо, это значит, что моего дрожащего голоса он не услышит!

Я открываю дверь нараспашку уверенным движением, зная, что моё сердце стучит ровно. Райхенвальд собственной громадной персоной стоит на моём пороге… Даже мимолётным взглядом я отмечаю, что он также привёл себя в порядок: переоделся и, очевидно, умылся – от него несёт не таким же цветочным ароматом, присущим моим уходовым средствам для тела, а обыкновенным хозяйственным мылом, которым под стать мыться такому чурбану… Я даже мысленно обзываю его чурбаном, чтобы продолжать злиться достаточно для того, чтоб не спасовать на страх! Чурбан… Недоумок… Псина… Чурбан… Недоумок… Кобель… Что ж, мой словарный запас не так велик на искусные ругательства, как хотя бы у Реи…

Я отхожу в сторону, пропуская недоделанного гостя внутрь своих покоев. Он проходит, я закрываю дверь – не на замок и без щеколд, просто захлопываю – и оборачиваюсь… Он заходит на ковёр, останавливается, разворачивается… Я с раздражением скрещиваю руки на груди:

– Ты не можешь приходить ко мне ночью, – отлично! тон – то что надо! –