Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

режим смены стражи на базе, как и местонахождение постов в их число не входили. А вот имя нанимателя, вопрос о котором я задал для проверки, оказалось скрыто. Охранник, может, и рад был бы сдать хозяина… он разевал рот, мычал, но ответить так и не смог… впрочем, как оказалось, теперь это стандартная его реакция на любой раздражитель. Если я правильно понял, блокада просто выжгла бандиту мозги. Вот такое кардинальное решение вопроса защиты тайн и секретов.

Зато стало понятным, почему блокада настолько куцая и не скрывает весь пласт информации о работорговцах. Стоит прикрыть ей, например, тот же режим смены охранных постов на базе, и начальник караула сдохнет тут же, как только попытается развести бойцов по этим постам. По крайней мере, я пришел к такому выводу, исходя из результатов допроса в общей сложности двух людей Риберта Синего.

Удар ножа в сердце завершил нашу беседу с бывшим татем. Потратив несколько минут на то, чтобы обыскать тело, и избавив его от ценностей, запихнуть в какую-то трещину, я развернулся и припустил обратно к лагерю работорговцев. Мне еще двух охранников снять надо…

Отыскать проход, ведущий к запасному выходу с базы, труда не составило, правда, по пути я наткнулся на еще один штрек, от которого так и веяло Тьмой. Но туда я заходить не рискнул, да и судя по оговоркам допрошенного бойца, ни он, ни его коллеги в так называемый «хозяйский зал» никогда не совались. А значит, сейчас там пусто.

Первого из охранявших запасный выход бойцов убрать оказалось не сложнее, чем отыскать этот самый выход. А нечего нарушать устав и справлять нужду на посту… ну, почти на посту. Отхожее место работорговцы организовали в нескольких десятках метров от основного зала, и представляло оно собой узкую расщелину, уходящую далеко вниз, что называется, до конца географии. Вот над этой расщелиной, сидящим в позе гордого орла, я и поймал нарушителя уставов. Очередной удар ножом из тени, на этот раз в горло, легкий толчок, и хрипящее тело летит вниз, в смрадную темноту разлома.

А вот с последним защитником базы пришлось немного позвенеть клинками. Боец выскочил из-за поворота как раз в тот момент, когда я решил метнуться из одной тени в другую и оказался на свету алхимической лампы… единственной, чтоб ее, лампы на ближайшие три десятка метров! Но освещающей штрек так, что ни одного «мостика» от тени к тени рядом с ней не найти.

Надо отдать должное противнику, он не стал терять время на идиотские вопросы, вроде: «кто ты такой», «что здесь делаешь» и тому подобные. Он мгновенно извлек из ножен тяжелый тесак и рванул на меня. Я даже испугаться не успел. А ведь было отчего! Это Дим потратил годы на то, чтобы научиться непростому искусству фехтования, если рубку на фальшионах и прочих палашах, вообще, можно так назвать. У меня же всей практики лишь год с небольшим, и то в боях с тенью! А про рейдерский посох и говорить нечего. Собственно, потому он с ходу и полетел в рожу бандита, притормозив его на секунду. И этого было достаточно, чтобы я успел взяться за фальшион.

Как бы то ни было, первые две атаки противника я парировал довольно легко, от третьего, размашистого удара ушел, ввинтившись между бойцом и стеной пещерного штрека, и упал в низком выпаде, от души полоснув его фальшионом по бедру. Противник отпрянул, неловко отмахнувшись своим тесаком, и матерно что-то прошипел, оперевшись на распаханную мною ногу. Оружие в его руках замелькало сплошной стеной стали, не давая приблизиться. Опытный, мерзавец!

Выиграв таким образом несколько секунд, боец явно взял себя в руки, резко дернул одну из завязок на штанах, затягивая ее до предела, чтобы притормозить кровотечение и, сменив стойку, неожиданно махнул мне рукой. Мол, давай, атакуй. В ответ я пожал плечами, и направленный моей рукой, уже не раз хлебнувший сегодня крови, нож влетел точно в левый глаз противника. И ведь мерзавец почти отбил его! Боюсь, если бы не моя изрядно выросшая сила, этот финт мог и не удаться.

А бой я все же выиграл. Рука противника разжалась, и тесак зазвенел на камнях, а следом и его владелец, вперившийся в меня единственным уцелевшим глазом, чуть постояв, грузно осел на пол. Я же принялся за очередной сбор трофеев. Жаль, что не было времени обыскать того «орла», что улетел инспектировать отхожую яму. У здешних охранников весьма неплохое снаряжение, да и денежки в кошельках водятся. Непонятно только, на кой им в этих пещерах понадобилось серебро и золото? С кем здесь торговать-то?

Разведав дорогу к запасному выходу и убедившись, что там меня не ждут никакие сюрпризы, я развернулся и потопал обратно, но по пути не удержался и заглянул-таки в зал, служивший маяком чутью, благодаря которому мне не пришлось долго плутать в поисках базы работорговцев. Эманации Тьмы здесь были просто запредельными, и входить в само помещение я не рискнул. Остановился на самом пороге и, окинув взглядом открывшуюся картину, освещенную алхимическими лампами, невольно вздрогнул. Больше всего это место напоминало какую-то смесь лаборатории алхимика и прозекторской в морге… вспомнить бы еще, откуда мне известно, как выглядит последнее, м-да. Рабочие столы вдоль стен, заставленные химической посудой, горелками и прочими перегонными кубами, фонящие Тьмой стеллажи с зельями и алхимическими эликсирами, шкафы, явно предназначенные для хранения ингредиентов, в которые я не полезу даже под страхом расстрела. И думать не хочу, какие именно материалы там лежат, учитывая, что в центре помещения возвышается стол с металлическим покрытием и широкими кожаными ремнями, явно предназначенными для фиксации человека. А уж в сторону глубокой, заляпанной кровью ванны, стоящей в нескольких метрах от стола, мне и смотреть не хотелось. Но большую тревогу вызывала огромная, вырезанная на идеально ровном полу окружность с вписанными в нее неясными мне фигурами и знаками. Линии выбитого в камне рисунка казались полными непроницаемо черных чернил, а если присмотреться, то даже в слабом свете единственной алхимлампы, освещавшей эту часть лаборатории, можно было увидеть, как над линиями этого странного «чертежа» вьется тонкий, черный же дымок. Почти прозрачный, но крайней неприятный.

Поняв, что у меня нет никакого желания лезть в это логово колдуна, я осторожно развернулся и на цыпочках, словно боясь потревожить царящую здесь тишину, удалился прочь. Лишь выбравшись в зал, где работорговцы устроили свой лагерь, я почувствовал, что меня отпустило. Нет, я по-прежнему чувствовал эманации Тьмы, но сейчас это ощущение не