Преподаватель - Юлия Хокка

тебе, подкалывала. – Я пожала плечами. – Я старалась ее игнорировать и не вступать в конфликты, но пару раз все же отвечала. Очень хотелось осадить, и при последнем диалоге вышло довольно грубо, потому что она меня достала уже, тупая выскочка. Вот, но не думаю, что это очень серьезный конфликт, просто взаимная неприязнь.

Видимо, Олег решил выявить подозреваемых. Я тоже уже крутила в голове возможные варианты. Было бы просто прекрасно, если бы удалось найти автора чудесного доноса.

– А со Златой что? Помимо того конфликта из-за денег.

– Тот конфликт из-за денег вышел довольно значимым, его уже достаточно. Прямых ссор, кроме той, как таковых больше не было. Почему она меня не переваривает – могу только догадываться. Но я ее просто терпеть не могу! Она такая странная, – голос невольно стал более эмоциональным, – в беседе постоянно хрень какую-то пишет, вечно из себя что-то строит, так еще и ставит себя выше нас. Вот спросила у нее одногруппница, во сколько будет пара, так она целое сочинение написала о том, что есть закрепленное сообщение, что уже сто раз все сказали, и все в таком духе, а после этого другая девочка просто коротко и ясно ответила, что пара в два. Постоянно замечания нам какие-то делает, хотя она просто староста. Так еще и не может нормально ни один вопрос с преподавателями решить. Ее почти вся группа недолюбливает, просто вслух это не произносится. Но я знаю, за глаза-то они говорят. Ну и еще очень бесит, что она не умеет вести нормальные диалоги, просто сливается, начинает игнорировать сообщения неделями или просто в черный список кидает. Пытается быть милой, смешной и классной, но по факту просто тупая дура и не более. Фу. Тупая, ограниченная, мерзкая коза.

Что-то меня прямо прорвало. Я выложила Олегу чуть ли не все, что думала о нашей дорогой и горячо любимой старосте, хотя старалась с ним лишний раз одногруппников не обсуждать – все же он наш препод, как-то неправильно это, неэтично. Просто накипело, на фоне нервов и стресса понесло. Больше всего бесило, что мы с ребятами знали, что Злата – мерзкая, трусливая крыса, а преподаватели в ней видели ангелочка. А что? Скромная малышка, учится хорошо, опрятная, так еще и староста. Пай-девочка. Ангелочек… Но это же не так! И это злило.

– Да уж… Ну а на фоне этого из-за злости или еще чего-то такого ты не пыталась… использовать наши отношения, чтобы припугнуть или вроде того, Марину или Злату?

– В смысле? – непонимающе нахмурилась я.

– Ты никогда не говорила им, что, вот, встречаешься с преподом, просто попросишь его, и он устроит сладкую жизнь?

Мне не нравилось, как выглядел во время этого диалога Олег. Очень отстраненный, закрытый и… холодный. В уютной машине было крайне неуютно находиться.

– Олег, ты чего? – Эмоции от непонимания, удивления, грусти, разочарования и злости, вызванные его словами, смешались в одно неприятное чувство. – Конечно же, нет. Что за вопросы? Я же не идиотка какая-то! Я бы никогда не стала говорить подобное, не подставила бы тебя! Да и при других обстоятельствах я бы такого не сказала – это не мои методы. Как… как ты мог подумать, что такое возможно? Ты что, думаешь, что в письме написана правда?

Как же было неприятно… Олег не доверял мне полностью, до сих пор не понял меня, не понял, какая я. От этого стало больно.

– Да, Лесь, не истери, прошу. Я же просто спросил, – недовольно произнес он.

– Олег, я не истерю. Я просто с тобой разговариваю. Извини, если в моем голосе звучат эмоции, я не виновата, что их испытываю.

Сжавшись в комочек, я отвернулась к окну. Хотелось просто исчезнуть из этой машины. Уж лучше бы и правда поехала к себе домой.

Тем временем мы неслись по Москве, направляясь к дому Шефера. На удивление ни в одну пробку пока не попали. Повисло неловкое молчание. Когда я вспомнила, что не сказала важную вещь, и начала произносить первую фразу, одновременно с этим Олег тоже решил что-то сказать.

– Я сказала…

– Прости…

Мы оба замолчали.

– Говори сначала ты, – уступила я, снова посмотрев в суровое лицо.

Шефер крепко сжимал руль, ледяной взгляд был прикован к серебристому автомобилю, ехавшему перед нами.

– Я хотел извиниться, – с искренним смиренным сожалением произнес Олег. – Прости, Лесь, я правда не должен был подозревать тебя из-за своего прошлого опыта. Я не должен был думать, что это твоя вина, что это не урод какой-то решил зачем-то испортить нам или кому-то из нас жизнь своим больным воображением, а ты сказала лишнего. Мне стыдно за это. Извини. Я неправ.

Стало очень приятно, что он попросил прощения. Вообще, это прекрасно, когда человек умеет извиняться и признавать свою неправоту, только сильная и разумная личность способна на это.

– Милый, я не злюсь на тебя. – Я коснулась его ноги, но без пошлого подтекста, только лишь с невинной нежностью. – Ты тоже извини, пожалуйста, что отреагировала слишком эмоционально. Просто мне стало больно и неприятно из-за недоверия, но я и тебя могу понять. Постарайся, пожалуйста, как-то проработать эту тему, хорошо? Ведь я не твоя бывшая девушка. Я совсем другой человек. И я правда ничего не говорила одногруппникам.

Любимый ласково погладил меня по руке, затем снова взялся за руль.

– Спасибо, Олененок. Я проработаю. – Он на секунду закусил губу, затем продолжил: – Знаешь, часто говорят, что люди не меняются. Я не согласен. Люди меняются, порой даже меняются до неузнаваемости. Но только тогда, когда они сами этого хотят. Реально хотят… Ладно, а ты что собиралась сказать?

Мы остановились на светофоре, что совпало очень удачно. Я наклонилась к Олегу, и он сразу понял, чего я хочу. Мы поцеловались. Очень нежно.

Когда сигнал переключился на зеленый и машина двинулась дальше, я рассказала Олегу о своем плане по его спасению, если письмо пойдет выше, который чуть раньше озвучивала Ксении Витальевне. Шефер слушал молча, но по окончании поднял брови наверх и покачал головой.

– Да, ну ты даешь. – Он побарабанил пальцами по рулю. – Мне, конечно, очень приятна твоя забота, но прошу, не делай ничего такого. Не надо брать на себя вину за то, чего не было. Прошу тебя, Олесь. Не надо. Слышишь? – Олег на миг повернулся ко мне и заглянул в глаза. – Это плохая идея. Я против, чтобы ты меня спасала таким образом.

– Если честно, я только боюсь, что после такого могут отчислить… А в остальном почему нет? Мне все равно, кто и что обо мне подумает, а