2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

производить впечатление, подчинять своей воле. Корней Чуковский и Борис Пастернак даже не после личной встречи, а всего лишь после обычного выступления Сталина буквально “упивались” радостью. А что говорить о торжественном приеме! Татьяна Вирта помнила, как ее отец и Евгений Петров вернулись с этой встречи: “Оба они, и Вирта, и Петров, находились от столь доверительного общения с вождем в состоянии душевной взвинченности, в какой-то эйфории, а возможно, гипноза”[1399].

Петров избавится от этого гипноза через два с половиной года, летом-осенью 1941-го.

Карьера или деньги?

В январе – начале февраля 1939-го Катаев-младший сделал еще один решительный и совершенно необходимый для дальнейшей карьеры шаг – подал заявление в партию. Рекомендации он получил и от старых знакомых партийцев, с которыми работал в “Правде” (Борис Левин, Николай Кружков) или даже еще в “Чудаке” (Григорий Рыклин). Дали Петрову свои рекомендации и всемогущие литературные начальники – Александр Фадеев и Петр Павленко.

Характеристику, которую дал Фадеев, не грех и процитировать: “Вся литературная работа тов. Катаева была у всех на виду, и его приход в партию является органическим. Книги Ильфа и Петрова, бичующие всё наносное, ненужное, помогли в преодолении пережитков капитализма в сознании людей. Они вместе работали в «Правде» и давали фельетоны. После смерти Ильфа дело Петрова не изменилось, т. Петров человек активный, всегда выступает на собраниях, и последнее время он активно работает в «Литгазете» и занимает правильные позиции. Его можно было давно рассматривать как большевика…”[1400]

При этом отношения Петрова с Фадеевым, как мы помним, еще с 1932 года были прохладными. Но за Петровым стояли могущественные покровители, поэтому поддержка писательского начальства была ему обеспечена.

Заседание писательского парткома проходило 5 февраля, то есть всего через пять дней после вручения ордена Ленина братьям Катаевым. Евгений Петрович стал кандидатом в члены ВКП(б). Тогда полагалось пройти испытательный срок – от года и больше. Петров пройдет его успешно и получит в 1940 году свой партбилет.

Валентин Петрович партбилет тоже получит, но лишь в 1958-м. И в этом тоже важное, кардинальное различие между братьями.

А ведь именно партбилета не хватало Катаеву-старшему, чтобы продолжить карьеру. Валентина Петровича включили в президиум Союза писателей, он вошел в так называемую руководящую шестерку, но реальной власти у него не было. Как в Политбюро вся власть находилась в руках Сталина, так в президиуме Союза писателей всю власть прибрал к рукам Александр Фадеев. Кое-что досталось Петру Павленко, Катаев же занял почетную должность, не более того. Начальство старалось привлекать к руководству в союзе (формальному, конечно, не фактическому) не только большевиков, но и беспартийных писателей, и Катаев попал в эту негласную “квоту” для беспартийных. Продвинуться же на высокие номенклатурные должности он мог, только получив членский билет ВКП(б). Однако заявления о приеме в партию Катаев не подавал. Не хотел власти? Как сказать.

Начальственные должности в его жизни будут. Он создатель и первый главный редактор журнала “Юность” с 1955 года. В 1960-м его пригласят стать главным редактором “Литературной газеты” – года за полтора-два до этого Катаев наконец-то вступит в партию. Назначение не состоится. Катаев так и не станет мастером закулисной или подковерной борьбы. Вместо того чтобы сидеть в Москве и стараться укрепить свои позиции, противодействовать интригам противников, он уедет за границу, и на пост главного редактора назначат Валерия Косолапова. Павел Катаев вспоминал, что отец “появился дома расстроенный, даже подавленный… Мельком и как-то незряче взглянув на домочадцев, он прошел в кабинет и закрыл за собой дверь”.[1401] Так что хотел он стать начальником, хотел подбирать редколлегию, определять редакционную политику, руководить. Не получилось.

В 1981 году Валентин Петрович, которому исполнилось восемьдесят четыре года, напишет письмо секретарю ЦК Михаилу Суслову. Попросит назначить себя главным редактором журнала “Новый мир”: “У меня еще хватит энергии на года два посвятить себя редакционной работе по примеру того, как я некогда создавал «Юность». Если бы мне предложили быть главным редактором «Нового мира», я бы не отказался и отдал бы всю свою энергию для сохранения его авторитета и подготовил бы себе хорошего преемника…”[1402]

Главным редактором Суслов Катаева не назначит.

А почему Катаев в 1939-м или 1940-м не претендовал на такие должности, не рвался ни в партию, ни в начальство? Ведь был еще молод, немного за сорок. Успешен: стоит только выйти его новой книге, как по ней начинают снимать фильм. Руководство им довольно…

17 июня 1940 года Катаев впервые получил приглашение на прием в Кремле. Кроме него, были приглашены Алексей Толстой, Леонид Леонов и Константин Тренёв. И в этом ряду – Валентин Катаев. Время для карьерного роста, для прыжка в номенклатуру самое благоприятное. Но Катаев не соблазнился. Возможно, спас не только рациональный расчет, а снова интуиция, чутье. Вспомним бунинские слова про волчьи уши Катаева. А волки осторожны, они чуют опасность. К писательскому дому в Лаврушинском переулке “воронки” подъезжали реже, чем к правительственному Дому на набережной.

Начав изучать в архиве документы Политбюро, я понял, что у Катаева, Погодина и других вполне советских писателей была и еще одна причина оставаться беспартийными. Более чем весомая. У партийцев с высокими доходами резко возрастали членские взносы. Простой рабочий-коммунист платил 1 % от зарплаты, а вот богатые драматурги и прозаики должны были отчислять партии до 50 % своего дохода! Скажем, коммунист Владимир Киршон за первую половину 1935 года заработал 281 000 рублей. Получил на руки – только 115 000. Остальное ушло на подоходный налог и членские взносы. Алексей Толстой за то же самое время заработал 141 000 (да, вдвое меньше Киршона!), а на руки получил – 117 000.[1403] Он, как беспартийный, платил только налог. Евгений Петров тоже испытал на себе налоговые правила родной партии. Петров писал жене, что примерно половина его доходов уходит на налоги (к ним он, видимо, отнес и партвзносы).[1404]

Так что в партию был смысл идти, если хочешь сделать карьеру. А если писатель хотел просто печататься и получать большие гонорары, лучше было оставаться беспартийным, сочувствующим.

Дурная репутация Катаева

Катаев не только не рвался в начальство – он вел себя так, чтобы его никуда не назначили, в партию не взяли и в номенклатуру не включили.

Однажды в шашлычную, куда после юбилея Горького зашли Николай Тихонов, Самуил Маршак и какой-то высокопоставленный военный, “ввалился” Валентин Катаев. Сел за стол, “порывался сказать речь”, но его не слушали: если хочет сказать –